Вересковые пустоши Шарлотты Бронте

ДАТА 21 июня 1816 года в Торнтоне (графство Йоркшир, Великобритания) родилась Шарлотта Бронте – выдающаяся писательница и романистка, поэт, автор известных романов «Джейн Эйр», «Шерли», «Городок», «Учитель». Шарлотта и две ее младшие сестры – Эмили и Энн, также писательницы, занимают особое место в истории английской литературы.

“Помню маленькое, дрожащее создание, маленькую руку, большие честные глаза. Именно непреклонная честность показалась мне характерной для этой женщины… Я представил себе суровую маленькую Жанну д’Арк, идущую на нас, чтобы упрекнуть за нашу легкую жизнь и легкую мораль. Она произвела на меня впечатление человека очень чистого, благородного, возвышенного”

Уильям Теккерей о Шарлотте Бронте

Роман Шарлотты Бронте «Джен Эйр» я прочитала в 14 лет. Проглотила залпом, не отрываясь. Почему-то больше всего запали в душу бескрайние вересковые пустоши, уходящие к горизонту пологие холмы, низкое небо, занавешенное облаками. Была в этих мрачных пейзажах завораживающая тайна, пугающая и притягивающая: резкие порывы ветра воспламеняли воображение, и вот я в гостиной старого английского дома протягиваю озябшие руки к камину, от которого идет восхитительное тепло…

В этом доме в Хоуорте, на краю вересковых пустошей, рядом с кладбищем, семья Бронте провела долгие годы – большую часть жизни. Место безлюдное, изолированное, и обитателям пасторского дома приходилось рассчитывать лишь на свое собственное общество. Правда, было оно не таким уж малочисленным: у сельского священника ирландца Патрика Бронте (подправившего свою фамилию на французский манер Brontё) и его супруги Мэри родились 5 дочерей и сын. Мэри умерла, когда старшей дочери исполнилось 8 лет, а младшей – 5. Смерть матери стала первым ударом рока, преследовавшего семью Бронте с леденящей душу последовательностью.

Старших девочек – Мэри, Элизабет, Шарлотту и Эмили – отец отправил в частный пансион Коуэн Бридж. Сказать, что условия здесь были спартанскими, значит ничего не сказать. Недоедание, холод, грязь, изощренная жестокость воспитателей по отношению к воспитанницам прикрывались лицемерными заботами об их благонравии. Вскоре Мария и Элизабет умерли от скоротечной чахотки, и отец поспешил забрать из злочастной школы Шарлотту и Эмили.

После ужасов Коуэн Бриджа жизнь в пасторском доме показалась им раем. Три сестры и брат Брануэлл были предоставлены самим себе: отец, вечно занятый делами прихода, детьми особенно не интересовался, поручив их попечению тетки и старой служанки. Казалось бы, для замкнутых в своем кругу, лишенных общества сверстников и внешних впечатлений детей дни должны были тянуться бесконечной унылой чередой. Но ведь были их любимые холмы, поросшие вереском, прогулки и игры вместе, прекрасная библиотека, собранная отцом, и, главное, бурное воображение и мечты, без труда переносившие в придуманные страны и сочиненные острова.

Казалось, чем скуднее был окружающий их мир, тем богаче и жарче разгоралась фантазия. Сначала сестры увлеклись сочинением пьес, которые разыгрывались с участием их любимых деревянных солдатиков, затем появилась драма «Островитяне», возникли Стеклянный город и фантастическая страна Ангрия, за ней королевство Гондал и остров Гаальдин. Десять лет продолжалась эта игра, появлялись все новые персонажи, громоздились приключения, в маленькие самодельные блокнотики бисерным почерком вписывались хроники. «Мало кто поверит, – записала в дневнике Шарлотта , – что воображаемая радость может доставлять столько счастья». Жаль, из этой ранней прозы сестер сохранились лишь списки персонажей да две тетради Эмили – «Гондальские стихотворения».

Писательский дар, так рано пробудившийся у сестер Бронте, не скоро пробил себе дорогу к читателям. На дворе стояла викторианская эпоха, и жертвенность во имя семьи для дочерей пастора была тем, что не обсуждалось. Чтобы зарабатывать на хлеб, пришлось работать гувернантками. Шарлотта, вдохновленная работой в пансионе Вулер (после окончания учебы она получила там место учительницы французского языка и рисования), задумывает вместе с сестрами открыть собственную школу.

Увы, планам этим не суждено было сбыться, как и мечтам брата Брануэлла добиться успехов на поприще художника. Выставка его работ в Лондоне, на которую возлагалось столько надежд, завершилась фиаско. Разбитые надежды, несчастная любовь накрепко привязали его к бутылке и опиуму: под их воздействием Брануэлл становился невменяемым, и долгие годы его дикие выходки держали в страхе всех членов семьи. Наконец, весной 1846 года по инициативе Шарлотты и на ее средства был издан небольшой томик, куда вошли стихи всех трех сестер, выступивших под псевдонимом братьев Белль: Коррер (Шарлотта), Эллис (Эмили) и Актон (Анна). Лестные замечания критиков воодушевили сестер: лед тронулся. Теперь они решили представить на суд издателей свою прозу – и снова под мужским псевдонимом: в викторианскую эпоху женщин-писателей не больно жаловали. Романы «Грозовой перевал» Эмили и «Агнесс Грей» Анны заинтересовали издателей, а вот «Учитель» Шарлотты был отвергнут. Но она уже вовсю работала над новым романом «Джен Эйр». Когда он в 1847 году вышел в свет, успех был ошеломляющим.

Поразительно, каким запасом внутренней силы, стойкости, литературного таланта были наделены сестры Бронте – такие хрупкие, миниатюрные, болезненные. Вся их небогатая событиями жизнь, люди, с которыми их свела судьба, стали канвой и материалом, из которого они лепили свои произведения. Гувернантка Джен Эйр – это и есть сама Шарлотта, ее душа, мировоззрение: эта смелая, чистая девушка, одиноко сражающаяся с ударами судьбы, всеми силами пытающаяся сохранить человеческое достоинство – один из любимых образов мировой литературы. После триумфа «Джен Эйр» сестры решились открыть свои имена – и отправились в Лондон к издателю Джорджу Смиту. Поездка в столицу, возбужденный прием литературным сообществом новых писательниц, яркие впечатления, встреча с Теккереем, которого Шарлотта боготворила…Казалось, рок наконец оставил их в покое.

Эйфория оборвалась по возвращении в Хоуорт. В сентябре 1848 года от белой горячки скончался Брануэлл, в декабре умерла от чахотки Эмили, а спустя несколько месяцев – Анна. Шарлотта осталась в «долине теней» вдвоем со слепым отцом. Оставалось одно испытанное средство – бегство «на острова фантазии», в творчество. Или в любовь. Шарлотта вспоминала свои неудавшиеся романы: молодой священник Уильям Уэйтмен был обаятелен и умен, но, увы, оказался помолвленным с другой. Романтическое возвышенное чувство к мсье Эгеру, в пансионе которого в Бельгии она совершенствовала французский, осталось неразделенным. Многие годы Бронте писала отчаянные, полные поэтической тоски письма учителю, который предпочитал отмалчиваться (у Эгера имелись жена и 5 детей). Два романа Шарлотты – «Учитель» и «Виллет» посвящены этой несбывшейся любви.

И все-таки Шарлотта вышла замуж. Брак этот, продлившийся меньше года, стал еще одной загадкой в судьбе семьи Бронте.

Шарлотте было уже 38 лет, она могла смело претендовать на титул заслуженной старой девы, когда вдруг решилась на брак с человеком ничем не примечательным, эгоистичным. Преемник отца, приходской священник Артур Николлс Бейлль никак не вписывается в возвышенные критерии, которыми Шарлотта наделяла своих героев. Что это было: отчаяние одиночества, страх подступающей старости, потребность стать женщиной, попытка перейти из мира фантазий в мир реальный?

Супруг к ее писательскому дару оставался равнодушным, считая гораздо более важным, чтобы жена концентрировала свои усилия на хозяйстве, приходских делах и его собственной персоне. К тому же Шарлотта готовилась стать матерью. Но в который раз в истории семьи Бронте рок взял свое: на восьмом месяце беременности, на самом пороге материнства властною рукой привел Шарлотту к могильной плите, на которой уже значились 5 имен. Полагают, что мучительно протекавшая беременность и сильная простуда спровоцировали обострение туберкулеза – семейной болезни Бронте. На шесть лет пережила Шарлотта свою сестру Анну, а еще шесть лет спустя к усопшим присоединился последний член семьи – отец Патрик. Шесть детей – и ни одного потомка. Род Бронте угас.

Вскоре после смерти Шарлотты в Хоуорт пришло письмо. Ее подруга, романистка Элизабет Гаскелл задумала написать биографию писательницы и просила у мужа покойной разрешения осмотреть ее архив.

В ответ супруг раздраженно разъяснил, «что никакого архива нет, так как миссис Николлс была прежде всего дочерью пастора и женой пастора, а не литературной знаменитостью!»

Чтобы понять, как заблуждался почтенный пастор, ждать долго не пришлось. Вслед за вышедшей в 1860 году книгой Элизабет Гаскелл «Шарлотта Бронте» последовал обильный урожай трудов, посвященных сестрам Бронте, уступающий по количеству разве что написанному о Шекспире и Диккенсе. Несколько наивные биографические жизнеописания, (по поводу которых писатель Честертон еще в 1903 году съязвил, что «яркий факел биографов вряд ли оставил в покое хоть один темный угол старого йоркширского дома») сменили исследования критиков: каждый из них примерял к творческому наследию сестер Бронте свой излюбленный метод – фрейдистский, феминистский, постмодернистский, психосоциальный. К середине прошлого века даже возник термин «индустрия бронтоведения».

Посмертная слава сестер Бронте давно перешагнула рамки литературы и критики: романы-подражания, повести и пьесы, в которых члены семьи Бронте выступают главными героями, отступают в тень перед многочисленными кино-, теле- и театральными версиями романов Шарлотты, Эмили и Анны. Возглавляет парад, конечно же, «Джен Эйр», первые экранизации которой относятся еще к эпохе немого кино. С приходом звука роман оживает в кинолентах многих известных режиссеров, среди которых особенно выделяется великолепный фильм Франко Дзеффирелли (1994). Фильм Луиса Бунюэля «Бездны страсти» снят по мотивам «Грозового перевала» Эмили Бронте, а уж телеверсий и телесериалов по книгам сестер просто не счесть.

Не зарастает народная тропа и к дому Бронте, превращенному в музей стараниями Общества сестер Бронте. Рукописи, рисунки, письма, серо-зеленое платье Шарлотты, личные вещи членов семьи, мебель, даже нацарапанные карандашом на стене детские рисунки – все в этом доме настоящее, без претензий и помпы.

А вот Хоуорт, конечно, изменился. Вместо бескрайних вересковых пустошей за окнами пасторского дома – парковочные площадки, непрерывно снующие машины, автобусы с туристами. И то сказать – в маленький городок в год прибывает больше миллиона посетителей. Для каждого найдется сувенир на память – стоит только заглянуть в одну из запрудивших улицы бесчисленных лавочек: ликер Бронте, мыло Бронте, полотенца с картинкой пасторского дома. И апогей «бронтомании» – кафе «Бронтезавтрак». Интересно, как бы восприняли нынешний Хоуорт три сестры из далекой викторианской эпохи?

Bronte Parsonage Museum
Church Street, Haworth, Keighley
West Yorkshire, BD22 8DR
Tel: 01535 642323

Leave a Reply