Парад парадоксов

Выставку «Современная британская скульптура» критики встретили неоднозначно. Главный камень в кураторский огород – подбор авторов, представляющих в экспозиции британскую скульптуру минувшего столетия. Не надо быть арт-экспертом, чтобы заметить мистическое отсутствие в залах выставки работ главных генералов современного ваяния на острове: Аниша Капура, Энтони Гормли, Паолоцци, Элизабет Франк, Хелен Шадвик, Марка Уоллингера, Рейчел Уайтред, Рона Мьюека, Марка Куина.

Не то, чтобы мы соскучились по ним – творения этих авторов маршируют из одной экспозиции в другую, это «a must» подавляющего большинства выставок, посвященных современной британской скульптуре. Но и какой-то убедительной логики в их полном отсутствии в экспозиции тоже не прослеживается. Кого включать в экспозицию, а кого нет – решать, конечно, кураторам. В конце концов, именно они являются авторами идеи и концепции выставки. Однако и отвечать за воплощение этой самой идеи в реальность – тоже им. Очевидно, заявка представить обзор британской современной скульптуры за столетие накладывает некоторые обязательства, которые организаторы выставки трактовали весьма своеобразно. Впрочем, послушаем, что по этому поводу в интервью «Пятому этажу» сказала одна из кураторов доктор Пенелопа Кертис:

«Мы совершенно сознательно пошли по такому пути, решив не сосредоточиваться на каждом известном имени. Включить их всех все равно было бы невозможно. Скульптура – искусство объемное, и хотя залы академии весьма просторные, вместить все, что мы захотели бы выставить, они все равно не смогли бы. Поэтому мы решили сосредоточиться на ключевых проблемах для скульптуры этого времени, и именно этого пресса не сумела по-настоящему понять и оценить. Проблемы эти – как запечатлеть войну, как найти диалектику между предметным и абстрактным искусством, как относиться к прошлому, как относиться к скульптуре, которая своими корнями уходит в незападную культурную традицию, как реагировать на то, что происходит в искусстве Европы и Америки».

Кураторы «Современной британской скульптуры» обещают нам проанализировать в экспозиции каждое слово из выбранного ими названия выставки: «Что стоит за определением «британский»? Что означает «современный»?» Определить само понятие «скульптура» в контексте нашего времени. Материалом служат около 120 работ британских и иностранных скульпторов, работавших в Соединенном Королевстве в минувшее столетие. Среди них – Альфред Гильберт, Джейкоб Эпстайн, Филипп Кинг, Леон Андервуд, Барбара Хепуорт, Генри Мур, Ричард Лонг, Джулиан Опи, Демиан Херст и другие.

В поисках ДНК современной британской скульптуры кураторы опускаются в глубины древнеегипетской цивилизации, заглядывают к этрускам и в античную Грецию, рыскают по просторам империй – от Римской до Британской, надолго останавливаясь в Индии, странах Юго-Восточной Азии, добираются даже до острова Пасхи. Зал «Кражи и находки», составленный в основном из древних этнографических экспонатов Британского музея и работ британских скульпторов 1920-30-х годов, на мой взгляд, самый удачный на выставке. Трудно найти более убедительный способ продемонстрировать истоки и взаимовлияние различных культур и эпох, чем поставив их «лицом к лицу» в одном пространстве. В произведениях известных, но подзабытых британских мастеров – Эрика Гила, Джакоба Эпстайна, Эрика Кеннингтона, Леона Андервуда, Дака Вейтома, Генри Готье-Бжешка, Мориса Ламберта, Чарльза Вилера – бесконечные импровизации на темы древних «примитивов», возвращение к истокам, дающее жизнь новому.

Обманутые ожидания – вот что, наверное, раздразнило критиков и публику больше всего. Тех, чьи работы мы ожидали увидеть в залах, на шоу не пустили, зато предъявили тех, с кем мы не предполагали встретиться. Кажется, кураторы кайфуют оттого, что подсовывают нам неожиданности, фетишизируя свое стремление всеми силами избежать традиционной схемы исследования заявленной темы. И в этом сила и слабость этого шоу. Слабость – в том, что натужное желание во чтобы то ни стало быть оригинальным превращается в самоцель, пересиливает объективность и к концу экспозиции попахивает занудством гипертрофированной самодостаточности.

Сила – в эксцентричности, юморе, непредсказуемости, остроумных сталкиваниях лбами стилей, мировоззрений, философий. Чего только стоит диалог двух конусообразных громад в «зале президентов» академии! Грузно восседающая на троне, вся в рюшках и цветочках, бронзовая королева Виктория Альфреда Гильберта «идет на вы» с пластиковым фиолетовым абстрактным Чингисханом Филиппа Кинга. Несмотря на стилистическую пропасть и почти 80-летний временной разрыв («Юбилейный мемориал королевы Виктории» – 1887 г., а «Чингисхан» – 1963 г.), эти две скульптуры, представляющие власть, обнаруживают странное сходство своей нелепой помпезностью.

Противостояние абстракции и фигуративного искусства – двух путей, по которым разошлась британская скульптура в середине ХХ столетия, – ощутимо «зависло» в пространстве центральной галереи, где сошлись работы двух главных представителей этих направлений – Генри Мура («Лежащая фигура», 1951) и Барбары Хепуорд («Pelagos», 1946; «Единая форма», 1962, лондонский Баттерси-парк). Именно с работ Генри Мура присутствие английской скульптуры было замечено в мировом искусстве.

Тема предметности и абстрактности – ведущая на выставке. Одна из знаковых работ в этом ряду – скульптура Энтони Каро «Однажды утром» (1962 г.) – радикальный манифест скульптора, ознаменовавший конец «местечковости» в скульптуре Великобритании. Этой впечатляющей красной композиции из металла и алюминия отвели отдельный зал: стройные горизонтали и вертикали геометрических линий и плоскостей вызывают ассоциации с пейзажем.

12 залов – 12 тем для дискуссий, 12 бесед (поединков?) между объектами, претендующими на звание скульптуры. От академического классицизма конца XIX века до концептуальных инсталляций начала XXI столетия – провокация и неортодоксальность подхода доминируют в экспозиции, открывающейся работой «Кенотаф» архитектора (заметьте, не скульптора!) Эдвина Латченса и серией фотографий (!) обнаженных фигур скульптора Джейкоба Эпстайна.

Знаменитый монумент британцам, погибшим в Первой мировой войне, стоящий у лондонского Уайтхолла, в Королевской академии представлен моделью в три четверти реального размера. Вдали от уличной суеты и шума он воспринимается отстраненно торжественно. Вокруг, на стенах зала-ротонды – 8 черно-белых фотографий скульптур Эпстайна из серии, посвященной циклу жизни. Эти фигуры были выполнены по заказу Медицинской ассоциации для фасада здания на Стренде. Эпстайн на выставке представлен двухметровой массивной алебастровой статуей «Адам». Мощный торс, развевающиеся гениталии, бьющая в упор первобытная сексуальная энергия колосса вызывают в памяти работы древних резчиков по камню.

Радикальные завоевания и новаторские идеи, которыми в ХХ веке вдруг разродились британские мастера, перевернули расхожее представление о том, что «англичане – не нация скульпторов», могущих равняться с Италией, Францией или Германией. Исследуя переломные моменты в современной британской скульптуре, векторы влияний, указывающие внутрь и вовне, стилистические и философские аспекты, кураторы пытаются расставить акценты, выделить главные темы. Комментируя инсталляцию Демиана Херста «Давай поедим на природе», глава Фонда Генри Мура Ричард Кальвокоресси объясняет: «Мы начали выставку со смерти, и мы заканчиваем ее смертью. Если Эдвин Латченс в своем «Кенотафе» сумел преодолеть смерть и жертвы, найдя для них абстрактное воплощение в памятнике невероятной чистоты и духовности, Херст дает нам ужасающий факт смерти в ее самом буквальном воплощении. Обычные предметы домашнего быта погружены в гниение, разложение, распад – в саму смерть. Но мы с вами – зрители – отделены от этого ужаса стеклянным ящиком, который сам по себе является абстрактной, минималистской скульптурой. Смерть, как обнаженный в своей устрашающей очевидности факт, – это, наверное, самый подходящий памятник концу ХХ века».

Выставка в Королевской академии продолжает провоцировать споры и диаметрально противоположные мнения. Дезориентирующая, экспериментальная, она, как и современная британская скульптура, рождает противоречивые чувства. И в этом их аутентичность. Есть смысл составить собственное мнение!

 

автор:  Вика Нова


 

Leave a Reply