Как Дэмиен Хёрст превратил смерть в искусство, а искусство — в миллионы
Британский художник Дэмиен Хёрст однажды поместил мёртвую акулу в огромный стеклянный резервуар с формальдегидом и заставил весь художественный мир обсуждать, искусство это или дорогостоящая шутка. Позже он украсил человеческий череп 8601 бриллиантом, начал продавать картины с разноцветными кружочками за миллионы и устроил публичное сожжение собственных произведений. Критики обвиняли его в цинизме, коллекционеры выстраивались в очередь, а сам Хёрст превратился в одного из самых богатых и противоречивых художников современности. Пожалуй, никто со времён Энди Уорхола не демонстрировал столь убедительно, что в искусстве важно не только то, что ты создаёшь, но и то, как ты это продаёшь.
Дэмиен Стивен Хёрст родился 7 июня 1965 года в Бристоле, но вырос в Лидсе, далеко от лондонских галерей и светских приёмов. В юности он увлекался рисованием, анатомией и всем, что связано с человеческой смертностью. Подростком Хёрст посещал морг при больнице в Лидсе, где рассматривал тела умерших и делал зарисовки. Сохранилась фотография 1981 года, на которой шестнадцатилетний будущий художник позирует рядом с отрезанной человеческой головой. Уже тогда его интересовало то, от чего большинство людей предпочитает отвернуться. Позднее эта почти болезненная любознательность станет основой художественной карьеры стоимостью в сотни миллионов фунтов.
В 1986 году Хёрст поступил в лондонский Голдсмитс-колледж, известный экспериментальным подходом к преподаванию искусства. Здесь студентов учили не столько правильно рисовать, сколько правильно мыслить. В 1988 году, ещё не окончив обучение, Хёрст организовал выставку «Фриз» в заброшенном здании лондонских доков. Он самостоятельно нашёл помещение, привлёк участников и занялся продвижением мероприятия. Выставка стала отправной точкой движения «Молодые британские художники», известного как YBA. В его орбиту вошли Трейси Эмин, Сара Лукас, Гэри Хьюм и другие будущие звёзды британского искусства. Особое внимание к новому поколению проявил рекламный магнат и коллекционер Чарльз Саатчи, чья поддержка помогла превратить художественный эксперимент в международную сенсацию.
В 1991 году Хёрст создал произведение с почти философским названием «Физическая невозможность смерти в сознании живущего». За длинным названием скрывалась довольно простая конструкция: настоящая тигровая акула длиной около четырёх метров, помещённая в стеклянный резервуар с формальдегидом. Работу профинансировал Саатчи, а акула обошлась примерно в 6000 фунтов. Смысл произведения заключался в столкновении зрителя со смертью, которая одновременно пугает и остаётся непостижимой. Правда, публика больше обсуждала другое: почему мёртвая рыба вдруг стала произведением искусства? В 2004 году работу приобрёл американский коллекционер Стивен Коэн за сумму, которую обычно оценивают примерно в 8 миллионов долларов, хотя точная цена публично не подтверждалась. Первоначальная акула к тому времени начала разрушаться, и в 2006 году её заменили новым экземпляром. Возник ещё один замечательный вопрос: когда акулу можно заменить, что именно покупает коллекционер?
Вслед за акулой появились другие животные, навечно заключённые в прозрачные резервуары. Овца в работе «Вдали от стада» 1994 года выглядела почти мирно, словно просто остановилась посреди движения. Разрезанные пополам корова и телёнок в композиции «Мать и дитя. Разделённые» 1993 года производили гораздо более тревожное впечатление. Зрители могли проходить между половинами животных, буквально оказываясь внутри анатомического разреза. В 1995 году Хёрст получил престижную премию Тёрнера, окончательно закрепив за собой репутацию главного провокатора британского искусства. Его произведения заставляли публику испытывать отвращение, любопытство и восхищение одновременно, что для современного художника оказалось весьма удачным сочетанием.
Однако Хёрст не ограничивался мёртвыми животными. Он создавал аптечные шкафы с аккуратно расставленными лекарствами, картины из крыльев бабочек, огромные полотна с разноцветными точками и абстракции, полученные вращением холста с нанесённой краской. Аптечные шкафы напоминали алтари современной медицины, где место священных реликвий заняли таблетки и ампулы. В знаменитых «Точечных картинах» цветные круги располагались на белом фоне с почти промышленной точностью. Многие такие работы выполняли ассистенты, а не сам художник. Для Хёрста это не было проблемой: главным произведением он считал идею, а её техническое воплощение вполне можно было поручить другим. Критики, естественно, спрашивали, почему подобная производственная система должна оцениваться иначе, чем работа дизайнерской студии.
В 2007 году художник представил «Во имя любви к Богу» — платиновый слепок человеческого черепа, инкрустированный 8601 бриллиантом, включая крупный розовый камень на лбу. Для создания объекта использовали настоящий человеческий череп XVIII века, приобретённый в Лондоне. Заявленная стоимость производства составляла около 14 миллионов фунтов, а запрашиваемая цена достигала 50 миллионов. Художник сообщил о продаже работы инвестиционной группе, в которой сам сохранил долю. Детали сделки вызвали немало вопросов, а подтверждённой независимой перепродажи по столь высокой цене не последовало. Зато рекламный эффект оказался безупречным: о бриллиантовом черепе писали даже люди, никогда не интересовавшиеся современным искусством. Хёрст вновь доказал, что цена произведения может стать частью самого произведения.
Настоящий финансовый триумф наступил в сентябре 2008 года. Вместо привычной продажи через галереи Хёрст выставил 223 лота непосредственно на аукционе «Сотбис» в Лондоне. Торги под названием «Прекрасное в моей голове навсегда» принесли около 111 миллионов фунтов, установив тогда рекорд для аукциона произведений одного ныне живущего художника. Особенно примечательно, что торги совпали с банкротством американского инвестиционного банка «Леман Бразерс», ставшим символом мирового финансового кризиса. Пока финансисты наблюдали за обрушением рынков, коллекционеры продолжали покупать животных в формальдегиде и украшенные драгоценностями объекты. Хёрст сумел устроить праздник роскоши буквально на пороге экономической катастрофы.
Впрочем, после аукционного триумфа рынок его произведений стал менее предсказуемым. Критики заговорили о перепроизводстве: слишком много картин, слишком много вариаций знакомых идей, слишком много коммерции. Одни видели в Хёрсте художника, который разрушил устаревшие представления об искусстве, другие — талантливого предпринимателя, научившегося продавать публике собственную известность. Сравнение с Энди Уорхолом возникало постоянно, но с существенной разницей. Уорхол превращал массовую культуру в искусство, а Хёрст, казалось, превращал искусство в массовый товар, доступный, правда, далеко не каждому.
В 2017 году художник устроил в Венеции грандиозную выставку «Сокровища с затонувшего корабля „Невероятный“». Посетителям рассказывали историю о древнем кораблекрушении и фантастической коллекции предметов, якобы поднятых со дна океана. Экспозиция включала гигантские скульптуры, покрытые искусственными кораллами, мифологических существ и псевдоархеологические находки. В действительности всё было тщательно придуманной художественной мистификацией. Хёрст построил целый вымышленный мир, где музейная достоверность смешивалась с откровенной фантазией. Некоторые критики сочли проект блестящей сатирой на музейные авторитеты и доверчивость публики, другие увидели дорогостоящий аттракцион. Но равнодушных снова оказалось немного.
В 2021 году Хёрст заинтересовался цифровыми технологиями и запустил проект «Валюта». Он предложил 10 тысяч небольших картин с разноцветными точками, каждой из которых соответствовал уникальный цифровой токен NFT. Первоначальная цена составляла 2000 долларов. Покупателям предстояло выбрать, что оставить себе: настоящую картину или цифровой сертификат. Второй вариант означал уничтожение физического оригинала. В октябре 2022 года Хёрст публично сжёг тысячи своих произведений в лондонской галерее на Ньюпорт-стрит. По итогам проекта 5149 владельцев предпочли бумажные картины, а остальные работы предназначались для уничтожения в пользу цифровых версий. Получился любопытный эксперимент о природе собственности: люди платили деньги за искусство, чтобы затем наблюдать, как оно исчезает в огне.
Особенно неприятная история разразилась в 2024 году, когда журналисты газеты «Гардиан» выяснили, что некоторые произведения Хёрста, датированные 1990-ми годами, физически изготовили лишь в 2017-м. Среди них оказались скульптуры с животными в формальдегиде. Позднее расследование обнаружило аналогичные расхождения в датировке части картин проекта «Валюта». Представители художника объясняли, что указанная дата отражает момент возникновения художественной идеи, а не изготовления конкретного объекта. Юристы отрицали намеренное введение покупателей в заблуждение. Однако для арт-рынка, где возраст и происхождение произведения способны существенно влиять на стоимость, подобное объяснение выглядело далеко не бесспорным.
В 2026 году Хёрст продолжает активно работать и экспериментировать с форматами. Весной в Национальном музее современного искусства в Сеуле прошла его первая крупная персональная выставка в Азии, представившая более 50 произведений. А в октябре в лондонской галерее «ХЕНИ» открылась выставка «Американская мечта», созданная совместно с рэпером Эминемом. В ней знаменитые аптечные шкафы Хёрста встретились с музыкальным наследием американского исполнителя. Выставка проходит со 2 по 19 октября, и посетить её можно бесплатно. Даже в 61 год художник прекрасно понимает, что неожиданные союзы способны привлечь внимание не хуже акулы в формальдегиде.
Сегодня Хёрст располагает не только собственным художественным производством, но и внушительной коллекцией произведений других авторов. В 2015 году он открыл в лондонском Воксхолле галерею «Ньюпорт-стрит», где выставляет работы из личного собрания и организует различные проекты. Его влияние на современное искусство трудно отрицать, даже когда сами произведения вызывают сомнения. Он изменил отношения между художниками, галереями, коллекционерами и публикой, показав, что современное искусство может существовать одновременно как философское высказывание, дорогостоящий товар и глобальное медийное событие.
Самая большая ирония творчества Хёрста заключается в том, что художник, посвятивший карьеру неизбежности смерти, построил целую империю на человеческом желании оставить после себя нечто вечное. Его акулы разлагаются, бабочки рассыпаются, картины сгорают, а цены на произведения меняются вместе с настроениями коллекционеров. Но имя Дэмиена Хёрста уже прочно вошло в историю искусства. И, возможно, его главным произведением окажется не бриллиантовый череп и не акула в формальдегиде, а сама система, в которой достаточно убедительно объявить нечто искусством, чтобы мир начал спорить о его смысле и стоимости.
