Эстетика, эклектика, эротика: три «Э» Обри Бердслея

«Первейшая обязанность в жизни быть столь артистичным, сколь это возможно. Какова вторая, ещё никто не открыл»,            Оскар Уайльд

Aubrey Beardsley. How Arthur saw the Questing Beast 1893. Ink and wash on paper. Victoria and Albert Museum

Со времени последней выставки рисунков Обри Бердслея в галерее Тейт Британ в 1923 году прошло почти столетие.  Парадоксальный факт по отношению к одному из самых ярких мастеров английского эстетизма и модерна, художнику, чей образ и стиль воплотили дух Fin de Sielecle в Англии. Но 97-летний период «забытья» Бердслея музеем, обладающим самой крупной коллекцией британского искусства в мире, наконец-то завершился: в марте 2020 года Тейт Британ открывает большую ретроспективную выставку «Обри Бердслей» (Aubrey Beardsley). В экспозиции, включающей 200 работ художника, доминируют рисунки; многие из них зрители увидят в оригиналах на стенах галереи впервые.

В предисловии к выставке 1923 года написано: «Не будет преувеличением сказать, что искусство Бердслея вызревало и прогрессировало за год настолько интенсивно, что у любого другого художника это заняло бы 10 лет». Он так и жил – год за 10. И всегда оставался аутсайдером, единственным в своём роде.

Изысканные чёрно-белые рисунки Бердслея шокировали викторианскую Англию конца XIX века: одни ими восторгались, другие считали порочными и непристойными. В графических листах художника переплетались гротеск и игривая элегантность, откровенная доведённая до абсурда эротика и изящный декоративизм, исторические легенды и странный мрачный юмор. Внешность самого Бердслея и стильный образ денди-эксцентрика, который он тщательно культивировал, дополняли картину: Обри неимоверно худой, измождённый; на узком длинном лице с впалыми щеками – огромный костистый нос; заострённые, как у эльфа, уши, на лоб спадает резкая чёрная чёлка. Всегда подчеркнуто элегантен: безукоризненного кроя одежда, неизменный шёлковый бант вместо галстука, шляпа, жёлтые перчатки. Эта поразительная почти зеркальная связь между миром, создаваемым художником в рисунках, и его личностью постоянно обсуждалась в прессе: Обри называли «чёрным алмазом» и порочным гением, ему отчаянно подражали или язвительно хулили – контрасты отношения к художнику были такими же резкими, как и его чёрно-белая графика. 

Frederick Evans. Portrait of Aubrey Beardsley 1893. Photo-etching and platinum print on paper. Wilson Centre for Photography

Биография Обри Бердслея, умершего в 25, укладывается в несколько строк. Родился в 1872 году в Брайтоне на южном побережье Англии. О том, что в семье растёт вундеркинд, стало понятно очень рано. Автор книги о Бердслее, писатель Мэттью Стерджис приводит любопытный эпизод: «Элен (мать Обри) всегда с удовольствием играла на фортепиано, Обри, как вскоре всем стало ясно, был её восторженным слушателем. Ещё до своего первого дня рождения он подползал к инструменту и устраивался рядом с матерью, когда она собиралась играть. Спустя много лет Элен с материнской гордостью, на которую нужно делать определённую скидку, вспоминала, что Обри встряхивал свою погремушку точно в такт музыке, а когда она попыталась сбить его с толку и перешла с четырёх на шесть тактов, малыш тоже изменил темп». Музыка, литература, рисование стали спутниками мальчика с раннего детства, и в каждой из этих сфер у него открылись незаурядные способности: Обри запоем читал, изучил латынь и французский язык, поглощал романы Золя и Бальзака в оригинале; занимался с известными пианистами и уже в 11-тилетнем возрасте сочинял отличающиеся изяществом музыку и стихи; как infant musical phenomenon выступал с сестрой с концертами перед большими аудиториями, а также много рисовал: меткие карикатуры Обри на школьных учителей последними высоко оценивались. А еще юного Бердслея манил театр: он с энтузиазмом ставил спектакли на школьной сцене, сам же создавая к ним программы; некоторые из представлений привлекли внимание театральных критиков.

The Yellow Book Volume I 1894. Bound volume. Stephen Calloway. Photo: © Tate

Мальчику было 7 лет, когда у него горлом пошла кровь – так впервые проявил себя туберкулёз – наследственное заболевание, уже поразившее несколько поколений семьи по отцовской линии. Из-за слабого здоровья Обри много времени проводил дома взаперти, погружаясь в мир музыки и литературы. Но продолжить образование в университете не довелось – хотя его родители и походили из достаточно именитых и состоятельных семей, платить за учёбу Обри было нечем, и сразу после окончания школы парень устроился на работу. Сначала – чертёжником у архитектора, затем – клерком в страховой компании. В свободное время отводил душу, сочиняя литературные и музыкальные опусы, рисовал иллюстрации к французским пьесам, которые читал в оригинале. В какой-то момент решился показать свои рисунки профессиональным художникам. По совету живописца и иллюстратора Эдварда Бернс-Джонса и французского художника Пюви́ де Шава́нна в 1892 году Бердслей поступил в Вестминстерскую школу искусств, где посещал классы профессора Фреда Брауна. Учёба продлилась всего несколько месяцев, так что по большому счёту Обри был самоучкой.

Aubrey Beardsley. Illustrations for Oscar Wilde’s Salome 1893. -The Peacock Skirt. Line block print on paper. Stephen Calloway. Photo: © Tate

Тогда же друг Обри познакомил его с издателем Джозефом Дентом, заказавшим начинающему художнику иллюстрации к «Смерти короля Артура». Это собрание рыцарских сказаний, записанных жившим в XV веке английским писателем Томасом Мэлори, и впервые изданное в 1485 году Кэкстоном, пользовалось в Англии огромной популярностью. Дэнт задумал своё издание в пику начавшему «возрождение английской книги» издательству Уильяма Морриса Kelmskott Press. Если художники Kelmskott Press иллюстрировали книги трудоёмкими ксилографиями, то Дэнт делал ставку на технику цинкографии, позволяющей значительно удешевить процесс и увеличить тираж. Правда, многие именитые мастера отказались от заказа Дэнта, полагая, что цинкография – это лишь ремесленная имитация их рисунков. Бердслей же с восторгом взялся за «Короля Артура». Работа заняла целый год: три тома из 8 частей, 21 книга, разделённая на 507 рубрик. Обри создал 450 рисунков – гигантский труд, но оно того стоило: как только книга вышла из печати, имя Бердслея стало сенсацией. Получилось великолепное библиофильское издание с роскошными иллюстрациями, навеянными картинами прерафаэлитов, с орнаментальными рамками, расшитыми виньетками текстами и при этом тиражное и дешёвое. «Смерть короля Артура» ознаменовала рождение художника-графика и иллюстратора Одри Бердслея.

Aubrey Beardsley. Illustrations for Oscar Wilde’s Salome 1893.
-The Climax. Line block print on paper. Stephen Calloway. Photo: © Tate

Уже в этой работе определились любимые материалы Обри, к которым он будет прибегать всю свою недолгую жизнь: тушь, перо, карандаш. О самой технике рисунков Бердслея критик Роберт Росс рассказывал: «Он сперва набрасывал всё в общих чертах карандашом, покрывая бумагу на первый взгляд каракулями, которые постоянно стирал, потом снова наводил, пока вся поверхность листа не превращалась почти в решето от карандаша, резинки и перочинного ножика; по этой шероховатой поверхности он работал золотым пером тушью, часто совершенно игнорируя линии, сделанные карандашом, которые потом тщательно стирал. Таким образом, каждый его рисунок зарождался, исполнялся и заканчивался на одном и том же листе бумаги».

За «Смертью короля Артура» последовали многочисленные заказы. Рисунки Бердслея к трагедии Оскара Уайльда «Саломея» получили невероятный резонанс – как позитивный, так и негативный: эти феерические образы предвосхитили элегантность стиля модерн и потрясли публику эротическими и гротескно-извращенными метаморфозами трактовки знаменитой библейской истории. В иллюстрациях к «Похищению локона» английского сатирика Александра Поупа Бердслей искусно передал атмосферу элегантного жеманства Англии XVIII века – декоративную вычурность костюмов, причёсок и обстановки; а в рисунках к комедии Аристофана «Лисистрата» пустил в ход самую «тяжёлую артиллерию» эротики: комические фантазии художника изобилуют огромными фаллосами и легионами обнажённых женских тел. Пьеса Эрнеста Доусона «Пьеро минуты», M-elle de Мaupin Теофила Готье, «Вольпоне или лиса» Бен Джонсона и собственная повесть Бердслея «Под холмом» экстравагантная вариация на тему «Венера и Тангейзер» – в течение чуть более шести лет, отведённых Бердслею судьбой на творчество, он проиллюстрировал более 60 книг и журналов, создал множество плакатов, обложек, книжных знаков, разнообразных графических элементов, ряд автопортретов, массу рисунков и карикатур.

При этом активно сотрудничал с периодическими изданиями «Thе Sаvоу», «Рall Мall Magazine», «Рall Мall Budget» и альманахом «Жёлтая книга» (Тhe Yellow Book). В проповедовавшей идеи декадентского движения «Жёлтой книге» часто публиковались рисунки Бердслея, а сам он трудился на посту художественного редактора. Огромная популярность альманаха сыграла злую шутку с художником: в статье журналиста из зала суда, описывающего скандальный процесс над Оскаром Уайльдом, было указано, что писатель держал в руках «Жёлтую книгу». И тот факт, что в действительности это был лишь томик французского романа жёлтого цвета, уже ничего не менял: запаниковавший издатель «Жёлтой книги» Джон Лейн, чтобы избежать малейших ассоциаций с попавшим в опалу Уайльдом, поспешил уволить и автора неоднозначных иллюстраций к «Соломее».

Aubrey Beardsley. The Slippers of Cinderella 1894. Ink and watercolour on paper.
Mark Samuels Lasner Collection, University of Delaware Library, Mumseums and Press

В творчестве Бердслея находим густой замес искусства разных стран, времён и стилей. Древнегреческая вазопись, японская гравюра на дереве, китайский фарфор, помпеянские фрески, египетская стенопись, ассирийские рельефы, средневековые миниатюры, французское рококо, творения Мантеньи, Дюрера, Лоррена, Ватто и Хогарта; работы мастеров-прерафаэлитов и современников Джеймса Уистлера, Анри Тулуз-Лотрека… Бердслей щедро черпал из этих источников, умудряясь никогда не скатываться в колею подражательности или эпигонства. «Умел присваивать чужое для утверждения своей оригинальности и подражать многим, оставаясь неподражаемым».

Новое искусство книги, складывающееся в начале ХХ века, многим обязано Бердслею. Художник стремился подчинить свой стиль задачам книжной графики, адаптировать к особенностям блочной печати – его рисунки легко воспроизводятся типографским путем. Влияние Обри на книжную графику того времени было огромным ведь благодаря массовым тиражам иллюстрированных им книг и периодики интерес к его творчеству охватил Европу и Америку. За тысячи километров от викторианской Англии, в России, Константин Сомов, Леон Бакст, Александр Бенуа и другие художники «Мира искусства» наслаждались изысканно прихотливыми линиями силуэтов, эффектными сочетаниями чёрно-белых пятен и пикантной эротикой графики Обри. «Бердслея у нас признали сразу, − писал переводчик Абрам Эфрос. − Его принесла та же волна эстетизма, который поставил в центре наших литературных увлечений Уайльда. Но Бердслей пришёл триумфатором в уже завоёванную и полюбившую свой плен страну. «Бесстыдство» его образов − все эти чудища, гермафродиты, карлики, полулюди-полузвери, странные мужчины, странные женщины, − были приняты как неизбежная дань «чертовщине», этому бонтону эстетизма, как вежливое выполнение своеобразных светских приличий. Его творчество мы сочли капризной игрой великолепного сноба…» В 1900 годы издательство «Скорпион», журналы «Весы», «Золотое руно» и вовсе превратились в центры московского «бердслианства».

Self Portrait with Yellow Christ, 1890-91. Oil on canvas. © RMN-Grand Palais (musée d’Orsay) / René-Gabriel Ojéda

Но Бердслей к тому времени уже покинул этот мир. Туберкулёз не отступал, лёгочные кровотечения становились всё чаще и вырывали из жизни целые недели, лишая сил даже встать с постели. За год до смерти Обри принял католичество, и «получил то, о чём страстно молил: ещё год жизни». Созданный за этот год цикл иллюстраций к комедии нравов «Вольпоне» Бена Джонсона ознаменовал начало нового стиля в его творчестве. В надежде, что средиземноморский климат улучшит здоровье, Бердслей переехал во Францию, в Ментон – этот «лимонный рай» на Лазурном Берегу. Оттуда написал письмо своему другу-издателю Леонарду Смайзерсу, умоляя во имя всего святого «уничтожить все экземпляры «Лисистраты» и неприличных рисунков и гравировальные доски к ним». Обри Бердслей умер 16 марта 1898 года в полном сознании в отеле Cosmopolitan в присутствии матери и сестры.

Леонард Смайзерс так никогда и не выполнил предсмертную просьбу Обри, и на грядущей выставке в галерее Тейт Британ, возможно, будут представлены и эти рисунки. Последний зал экспозиции кураторы посвящают влиянию Бердслея на последующие поколения художников, а также рассказывают о переломной выставке его рисунков в музее Виктории и Альберта в 1966 году. То было новое открытие творчества мастера поколением 1960-х, связанным с Бердслеем сходной жизненной траекторией – «живи быстро, умри молодым». Стиль и содержание чёрно-белой графики художника повлияли на развитие психоделического искусства – неслучайно Обри Бердслей включён в культурный пантеон героев культовой обложки альбома Beatles «Оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера» (1967) художника Питера Блейка.

 

* * *

Выставку Aubrey Beardsley в Tate Britain продлили до 20 сентября.

* * *

 

Aubrey Beardsley

Tate Britain

до 20 сентября 2020 года

Millbank, London SW1P 4RG

www.tate.org.uk