Невозможная реальность Маурица Эшера

17 июня 1898 г. в Нидерландах родился Мауриц Корнелис Эшер – всемирно известный художник-график, автор концептуальных литографий и гравюр «Водопад», «Метаморфозы», «Рисующие руки», «Рептилии», «Относительность», «Лента Мебиуса», «Картинная галерея», «Бельведер» и др. Один из самых ярких представителей имп-арта (impossible art – «невозможное искусство», разновидность оп-арта).

“Рисовать – значит обманывать.”
Мауриц Эшер

Кто из нас не пробовал разгадывать головоломки, ребусы, шарады, визуальные загадки, скрытые в изображениях? С детства и до седых волос мы так или иначе пытаемся разобраться, что это за штука такая – пространство и время, стараемся разгадать метаморфозы жизни на плоскости бытия. Как часто кажется, что идешь вверх по лестнице, ведущей вниз. А может, наоборот.

Мауриц Эшер – человек, очарованный «невозможными фигурами» и парадоксами природы; художник, черпавший идеи из неевклидовой геометрии и математических статей; гравер, исследовавший пластические аспекты бесконечности и симметрии; творец, всю жизнь пытавшийся с убийственной точностью выразить иллюзорность мира реального и указать на иной мир – гармонического абсурда, неподвластный линейной тривиальной логике.

Родился Мауриц Эшер в маленьком непримечательном голландском городке Леувардене. Он был младшим сыном в семье инженера-гидравлика Джорджа Арнольда Эшера и дочери министра Сары Адрианы Глейхман-Эшер.

В средней школе, где мальчик учился с 1912 до 1918 г., дела шли откровенно плохо. По большинству предметов Мауриц не успевал, был замкнутым (может, потому, что заикался), болезненным, незаметным и немного странным подростком. К примеру, испытывал влечение к падению. Башни, горы – любые устремленные вверх высокие вертикальные формы – приводили его в экстатическое оцепенение, пугая и притягивая одовременно. А еще Мауриц поражал одноклассников своими «безупречными бутербродами». В их выстраивании он был настоящим мастером: тщательнейшим образом укладывая кусочки сыра и колбасы на хлеб, Мауриц добивался «идеального покрытия». Эти детские «странности» сублимируются впоследствии в его творчестве.

А пока Эшер, успешно провалив четыре выпускных экзамена средней школы (включая рисование, к которому проявлял способности с раннего детства), не сумел получить аттестат зрелости. Что, однако, не помешало ему год спустя поступить в Школу архитектуры и декоративных искусств в Харлеме. К счастью, здесь Мауриц повстречал человека, благодаря которому и стал художником. Преподаватель графических искусств, художник Самуэль де Мескита, увидев линогравюры Эшера, сделанные еще в годы учебы в средней школы, посоветовал парню: «А может, тебе стоило бы вместо архитектора стать художником-графиком?» Вскоре, к явному неудовольствию отца, Мауриц перевелся на факультет графического дизайна. Дружба с учителем связывала Эшера долгие годы – вплоть до гибели де Мескита в газовой камере Освенцима. Мауриц переправил работы учителя в амстердамский музей «Стеделик», организовав там в 1946 г. мемориальную выставку его произведений.

Окончив учебу, Эшер в 1922 г. отправляется в путешествие в Италию – увидеть работы великих мастеров. Это было подлинным откровением: Мауриц колесит по стране, посещает Равенну, Венецию, Ассизи, Падую, Милан, Флоренцию, Сан-Джиминьяно, Сиену; много рисует – пейзажи, растения, насекомые, бесчисленные наброски. После Италии едет в Испанию – Мадрид, Барселона, Гранада. Крепость и дворец Альгамбра (XIV века) потряс Эшера мавританскими мозаиками и керамическими панно «колоссальной сложности, математического и художественного смысла». Художник старательно зарисовывает образцы исламского искусства, пристально вникая в принципы деления и заполнения плоскости однотипными элементами. Помните «идеальные бутерброды» мальчика Эшера? Он приедет в Альгамбру еще раз, в 1936 г. Эти путешествия перевернули концептуально творческое видение художника: мавританское искусство открыло ему доселе неизвестный источник познания, связей мира.

В Исламе запрещено изображение человека, животных, рыб, птиц, поэтому традиционное искусство мусульманского мира сконцентрировалось на геометрических орнаментах, достигнув запредельного совершенства в витиеватых арабесках, подчиненных строгой симметрии и периодичности. Эшер, называвший «деление плоскости самым богатым источником своего вдохновения», с энтузиазмом экстраполировал идею мусульманских мозаик и арабесок в свои работы, только вместо геометрических и растительных орнаментов плоскости его гравюр заполнили повторяющиеся изображения реальных птиц и рыб, животных, ангелов и демонов, удивительным образом слитые в единое целое.

Несмотря на восторженные впечатления от Альгамбры, жить Эшер решил в Италии. Сначала в Сиене, где в 1923 г. состоялась первая выставка его работ (одну из них даже купили), затем – в пригороде Рима. В этом городе художник проживет до 1935 г., неизменно каждое лето путешествуя по стране. В одной из таких поездок он повстречал дочь швейцарского промышленника Джетту Умикер (кстати, отец девушки до 1917 г. был управляющим текстильными фабриками в Нахабине под Москвой).

В 1924 г. они поженились, а в 1926-м у пары родился сын Джордж. На его крестинах присутствовали король Виктор Эммануил III и Муссолини – факт беспрецедентный! Никто из биографов не объясняет, почему столь высокопоставленные особы посетили крестины первенца молодого художника из Нидерландов. Да, за несколько месяцев до этого у Эшера состоялась успешная выставка в Риме, но вряд ли этого достаточно, чтобы на чисто семейный праздник прибыли король и дуче!

Как бы то ни было, когда в 1935 г. по приказу Муссолини детей обязали носить форму юных фашистов, терпение Эшара лопнуло: забрав обоих сыновей (в 1928-м родился Артур), художник переехал на родину жены – в Швейцарию, а с началом войны – в Голландию. Еще в конце 1920-х годов Эшер становится довольно популярным в Нидерландах, где прошел ряд его выставок, о нем пишут в прессе. Правда, некоторые критики ставили художнику в упрек «излишнюю интеллектуальность», называя «терпеливым, спокойным, холодным чертежником», а работы – сухими, просчитанными и умозрительными.

В 1936 г. Эшер создал свою первую картину невозможной реальности «Натюрморт с улицей»; а к 1938-му, практически полностью отойдя от рисования с натуры, сосредоточил усилия на создании фантазийных произведений, воплощающих геометрические конструкции. Он давно выбрал для себя язык гравюры – не в последнюю очередь из-за возможности получения множества оттисков: тема многократного повторения образов привлекала Маурица с юности.

После войны карьера Эшера неуклонно движется в гору. Начиная с 1948 г. в течение двух десятилетий он читает лекции о своих работах с их демонстрацией; после публикации произведений художника в журналах «Life», «Time» и «Studio» его слава обретает всемирный масштаб. В 1954 г. Международный математический конгресс приглашает Эшера с выставкой своих работ, в 1960 г. художника просят выступить с лекцией и выставкой на кристаллографическом конгрессе в Кембридже, США. Позднее союзом кристаллографов даже была издана книга «Симметрические аспекты периодических рисунков Эшера», демонстрирующая на примере 41 орнамента художника все плоские кристаллические группы.

Именно математики – люди, оперирующие идеальными и абстрактными категориями, вознесли Эшера на пьедестал, обнаружив в его работах и искривленное трехмерное пространство, и правильный многоугольник, и настоящую точку. Нобелевский лауреат Чен Чин Ян даже предпринял попытку объяснить на примере эшеровской гравюры «Всадник» принцип симметрии в квантовой механике, а геометр Кокстер читал лекцию о глубоком математическом смысле гравюр художника. Правда, сам Эшер признавался, что почти ничего в ней не понял.

«Я так ни разу и не смог получить хорошей оценки по математике. Забавно, что я неожиданно оказался связанным с этой наукой. Поверьте, в школе я был очень плохим учеником. И вот теперь математики используют мои рисунки для иллюстрации своих книг. Эти ученые люди принимают меня в свою компанию как потерянного и вновь обретенного брата! Они, кажется, не подозревают, что математически я полный тупица! Более того, они уверены, что мои невозможные объекты существуют на самом деле», – изумлялся Эшер.

Правда, есть у него и другие высказывания: «Я часто ощущаю большую близость к математикам, чем к коллегам-художникам… Я играл, выражая себя в образах, учитывающих возможности представления. Все, что есть на моих картинах, – сообщения о моих открытиях… Все мои произведения — это игры. Серьезные игры. Я пpосто пытаюсь сложить маленьких звеpушек вместе – я не нахожу, что это легко, но получаю невеpоятное удовольствие, находя способ соединить их. Меня забавляют все вопросы, которые возникают, когда я работаю. Эти вопросы дpазнят меня, и мое самое большое удовольствие – понять, о чем они, а затем найти ответы на них. Потом я делаю оттиск, чтобы дpугие смогли pазделить мою pадость…»

Как ни парадоксально, но Мауриц Эшер, стоявший особняком от главных направлений XX века, оказался одним из самых тиражируемых художников. Многие его находки стали визуальными знаками-символами, а пластический язык – выразителем социальных, научных, философских идей времени. К нему обращались и цитировали математики, художники, представители оп-арта, хиппи. Психоделические путешествия в иные пространства – от пошлой реальности алчного мира наживы и обмана – в мир гармонического абсурда несбыточных фантазий импонировали новой хипстерской культуре 1960-х. «Роулинг-стоунз» хотели даже поместить его работу на обложку своего альбома, но Эшер отказал – он не любил поп-музыку.

Международное признание, королевские награды, посвящение в рыцари, грандиозная ретроспектива работ в 1968 г. в Гааге, публикация книги «Миры Эшера» в 1971 г. К сожалению, и без того слабое здоровье художника (на протяжении жизни он перенес несколько серьезных операций, долгое время провел в госпиталях) резко ухудшилось. В 1968 г. жена Эшера – Джетта, так никогда и не сумевшая привыкнуть к жизни в Голландии, вернулась в свою родную Швейцарию. Больше супруги никогда не жили вместе. В 1969 г. художник создал свою последнюю гравюру на дереве «Змеи», а в 1970-м, после очередной операции, переехал в дом для престарелых художников в городе Ларен, около Хилверсюма. В госпитале Хилверсюма 27 марта 1972 г. Мауриц Эшер умер от рака кишечника.

Наследие художника составляет 448 литографий, гравюр на дереве и работ в других графических техниках, а также более 2000 рисунков и набросков и ряд дизайнерских работ, созданных по заказу разных организаций. Одна из самых крупных – панно «Метаморфозы III» длиной 48 метров ныне находится в аэропорту Схипхол.

В 2002-м в Гааге, в здании дворца XVIII века Lange Voorhout, где когда-то жила королева Эмма, открылся Музей Эшера. Кроме знаменитых работ и набросков художника, экспозицию дополняют документы, письма и фотографии, киноматериалы. В залах – потрясающие люстры чешского стекла. Проектировавший их дизайнер Ханс ван Бентем вдохновлялся работами Эшера.

Набившая оскомину мысль, что художник – человек не от мира сего, обретает плоть в работах Маурица Эшера. Неадекватность реальности, которую видят наши глаза, с той, что выстраивал Эшер, очевидна и интригующа – как прыжок с парашютом в бездну пространства. Творчество художника обрело свою особую нишу культуры, где искусство и наука существуют на равных, дополняя, а не отрицая друг друга.

«Если бы вы только знали, какие видения посещают меня в ночной тьме… Иногда моя неспособность сделать их зримыми буквально сводит меня с ума. По сравнению с этими мыслями каждая отдельная гравюра или рисунок – это полная неудача, только мельчайшая частица необъятного целого». Мауриц Эшер

Escher in Het Paleis Lange Voorhout 74
2514 EH Den Haag
www.escherinhetpaleis.nl

Be the first to comment

Leave a Reply