За Оруэллом в Лондон «1984»
Сейчас самое время перечитать роман Джорджа Оруэлла «1984». Эта книга, опубликованная впервые в 1949 году, раньше читалась как роман-предупреждение, но никак не пророчество. Автор в ней, казалось, слишком сгустил краски. И вот теперь мы уже на полпути или даже ближе к мрачному миру, созданному воображением британского писателя.
Судите сами, у Оруэлла задолго до появления камер слежения — шпионящие за людьми повсеместные «телекраны», которые невозможно выключить, которые следят за вами и из которых несутся речи пропагандистов и ура-патриотов. В мире «1984» малейшее инакомыслие карается самым жестоким образом, фейковые новости — норма, Министерство правды непрерывно переписывает всемирную историю, а по городу развешаны плакаты с лозунгами: «война — это мир» и «свобода — это рабство». Да, и еще машины, сочиняющие безвкусную прозу и стихи.
Однако рассказ совсем не о параллелях романа с современностью, а о контексте, в котором Оруэлл писал свою книгу, о тех чертах Лондона его времени, отразивших картину мира, где живет главный герой Уинстон Смит.
Когда в 1995-ом году праздновалось 50-летие со дня выхода в свет аллегорического произведения Оруэлла «Звероферма» (Animal Farm), широко обсуждался вопрос, какую именно ферму Англии писатель взял за прототип своей вымышленной. Главное подозрение пало на Bury Farm рядом с деревушкой Уоллингтон в графстве Хартфордшир, где Оруэлл жил некоторое время в 1936-1940 годах.
А что подсказало Оруэллу многочисленные детали последнего и самого сильного его произведения, антиутопии «1984»?
***
Писатель создает мертвящую атмосферу ультратоталитаризма по образцу сталинского Советского Союза или нацистской Германии в приложении к послевоенному полуразрушенному британскому мегаполису. Оруэлл жил во время Второй мировой войны и после нее в Лондоне и был очевидцем многого того, что позднее перенес в свой город будущего: дефицит всего необходимого, очереди, отсутствие базовой гигиены, некачественную еду и напитки. Карточная система в Великобритании сохранялась до 1954 года.
«Уинстон обратился к детству — попытался вспомнить, всегда ли был таким Лондон. Всегда ли тянулись вдаль эти вереницы обветшалых домов XIX века, подпертых бревнами, с залатанными картоном окнами, лоскутными крышами, пьяными стенками палисадников? И эти прогалины от бомбежек, где вилась алебастровая пыль и кипрей карабкался по грудам обломков…».
***
«Где-то вдалеке с глухим раскатистым грохотом разорвалась ракета. Теперь их падало на Лондон по двадцать-тридцать штук в неделю».
Оруэлл пережил в Лондоне и Блиц, и ракетные атаки V-1 и V-2 — поэтому его Лондон военного времени был не абстрактным литературным фоном, а городом, который он сам видел под бомбами и ракетами.
***
Писатель начал работать над «1984» в квартире верхнего этажа дома 27б, выходящего на небольшую площадь Canonbury Square квартала Ислингтон. Кстати, в соседнем доме под номером 17 за 20 лет до Оруэлла проживал со своей первой супругой Ивлин Во. Оруэлл поселился здесь с женой Айлин и приемным сыном Ричардом в 1945. Айлин была в это время смертельно больна и буквально через несколько недель скончалась на операционном столе.
Домохозяйка Сьюзан Уотсон, которую Оруэлл нанял вскоре после этого, позднее рассказывала, что писатель как правило работал до поздней ночи, и она в своей комнатке настолько привыкла спать под ритмичное постукивание пишущей машинки, что просыпалась, когда стук прекращался. Жилой комплекс «Победа», где в романе живет Уинстон Смит и где «пахнет вареной капустой и старыми половиками», Оруэлл частично «срисовал» со своего и окрестных домов, находившихся после войны в очень плохом состоянии.
«Дом «Победа» был старой постройки, года 1930 или около того (на самом деле XVIII века — Прим. автора), и пришёл в полный упадок. От стен и потолка постоянно отваливалась штукатурка, трубы лопались при каждом крепком морозе, крыша текла, стоило только выпасть снегу…».
В наши дни Ислингтон — один из самых дорогих и благополучных лондонских кварталов, известный своими леваками. Здесь в 1901 году была основана Лейбористская партия, а в 1904 — партия большевиков, здесь жили некоторые лидеры левоцентристского лейбористского движения, среди них Тони Блэр и Кир Стармер. Те, кто следит за британскими новостями, возможно помнят, что в мае 2025 года двое злоумышленников из Восточной Европы совершили поджог дома Стармера как раз в квартале Ислингтон.
***
В жутком оруэлловском мире будущего страна Океания, в которой живет Смит, непрерывно воюет то с одной, то с другой из своих противниц — Евразией и Остазией. Причем, когда воюет с одной, то с другой заключает союз. В этом контексте непрерывное использование слова «победа» создает дополнительное впечатление абсурда. Смит все время пьет кофе «Победа» и джин «Победа», живёт в доме «Победа», а роман с Джулией начинает на площади Победы, за которой «прячется» главная площадь британской столицы — Трафальгарская. А в центре площади на колонне вместо привычного вице-адмирала Нельсона в треуголке и с подвязанной рукой, у Оруэлла стоит некто иной:
«Уинстон пришёл на площадь Победы раньше времени. Он побродил вокруг основания громадной желобчатой колонны, с вершины которой статуя Старшего Брата смотрела на юг небосклона, туда, где в битве… он разгромил евразийскую авиацию. Напротив на улице стояла конная статуя, изображавшая, как считалось Оливера Кромвеля…».
Тут в словах писателя сквозит ирония, понятная только человеку, знающему Лондон: конная статуя, о которой идет речь — это памятник Карлу I, казненному в 1649 году после английской Гражданской войны. Этот памятник во время республики Кромвеля был продан парламентариями на переплавку, но уцелел, и с восстановлением монархии в 1660 году его вернули на место.
Оруэлл выбрал и имя для своего главного персонажа — Уинстона Смита — с большой долей иронии. Как еще можно оценить сочетание имени национального героя страны Уинстона Черчилля с одной из самых распространенных английских фамилий «Смит» — вроде «Иванова» в русском языке. (Пары, совершающие адюльтер и желающие сохранить анонимность, записываются в гостиницы как «Мистер и Миссис Смит» — Прим. автора.) Так что протагонист романа живёт в стране, где официальная пропаганда присваивает себе героическое прошлое Британии, но сам Уинстон — маленький, слабый, сомневающийся человек, старающийся сохранить собственную память и индивидуальность.
***
На первых же страницах романа появляется зловещее ведомство, куда ходит служить главный герой романа.
«Министерство правды… исполинское пирамидальное здание, сияющее белым бетоном, вздымалось, уступ за уступом, на трехсотметровую высоту… По слухам оно заключало в себе три тысячи кабинетов над поверхностью земли и соответствующую корневую систему в недрах. В разных концах Лондона стояли лишь три еще здания подобного вида и размеров… в них помещался весь государственный аппарат: Министерство правды, ведавшее информацией, образованием, досугом и искусствами; Министерство мира, ведавшее войной; Министерство любви, ведавшее охраной порядка, и Министерство изобилия, отвечавшее за экономику».
Оруэлл почти в три раза увеличил высоту здания, с которого «рисовал» Министерство правды и в котором сам работал во время Второй мировой войны — Сенат-хауса, главного административного корпуса Лондонского университета, расположенного в квартале интеллектуалов Блумсбери, в пяти минутах ходьбы от Британского музея. Надо сказать, что в те годы, когда Оруэлл писал свой роман, Сенат-хаус был самым высоким зданием Лондона, и возможно по этой причине фигурирует в другом известном литературном произведении той поры.
Писатель-фантаст Джон Уиндем в романе «День Триффидов» 1951 года прячет в Сенат-хаусе последних уцелевших на Земле людей. Здание это построено по проекту архитектора Чарльза Холдена в 1931-1933 годах в стиле тоталитарного ар-деко. В этом же стиле строились все нацистские министерства в Берлине. В военные годы в этом первом лондонском небоскребе размещалось британское Министерство информации, занимавшееся в общем-то пропагандой.
Тут, помимо Оруэлла, работали и некоторые другие ведущие интеллектуалы той эпохи — среди прочих писатель Ивлин Во, позднее назвавший Сенат-хаус «огромной грудой стройматериала», и автор детективных романов Дороти Сейерс. Сейерс впоследствии, подразумевая себя и себе подобных писала:
«…поскольку это место битком набито чьими-то женами и племянниками и все имеющие реальное значение дела уплывают в другие отделы, здесь не хуже чем в любом другом месте можно держать в застенках смутьянов нации».
***
Один из лейтмотивов всей книги — древняя считалка, где говорится о перезвоне лондонских церквей. Вот один из переводов первых и последних строк этого детского стишха на русский язык:
«Апельсинчики как мед» — в колокол Сент-Климент бьёт,
И звонит Сент-Мартин: отдавай мне фартинг!
И Олд-Бейли, ох, сердит. Возвращай должок! — гудит…
…Вот зажгу я пару свеч — ты в постельку можешь лечь,
Вот возьму я острый меч — и головка твоя с плеч».
«Любопытно: когда Уинстон произносил про себя стишок, ему чудилось, будто звучат сами колокола, — колокола исчезнувшего Лондона, который еще существует где-то, невидимый и забытый. И слышалось ему, как поднимают они трезвон, одна за другой, призрачные колокольни».
Так, прогуливаясь по площади Победы в ожидании Джулии Уинстон, он узнает «церковь Святого Мартина — ту, чьи колокола вызванивали: «Отдавай мне фартинг» (фартинг — четверть пенни, самая мелкая британская монета, официально вышла из обращения в 1960 году, — Прим. автора). Хотя в считалке имеется в виду средневековая церковь, сегодняшний Сент-Мартин, одно из украшений Трафальгарской площади — шедевр стиля барокко архитектора XVIII века Джеймса Гиббса, ученика Кристофера Рена.
Кстати, эта церковь стала одним из важнейших архитектурных образцов для протестантских церквей британских колоний. Его композицию — прямоугольный объём, классический фронтон, портик и высокую центральную башню со шпилем — можно назвать одним из знаковых символом Новой Англии.
***
Когда Уинстон впервые попадает в комнатушку над лавкой мистера Чаррингтона, ставшую позднее местом его тайных встреч с Джулией, он видит на стене старую гравюру. За этой гравюрой, как выясняется позднее, прячется камера слежения за влюбленными-мыслеотступниками.
«Это была гравюра на стали: здание с прямоугольными окнами и башней впереди… Я знаю это здание, — промолвил Уинстон, — оно разрушено. В середине улицы, за Дворцом юстиции».
Речь идет о церкви Святого Климента, той самой, которая в считалке «Апельсинчики как мёд — в колокол Сент-Климент бьет…». Церковь действительно была почти полностью разрушена бомбой во время войны, поскольку расположена в деловой части города, Сити, которой от немецкой авиации досталось больше всего.
Сегодня эта церковь, барочная наследница средневековой, тщательно восстановлена и отреставрирована. Она служит официальным собором Королевских военно-воздушных сил. А через дорогу от него перед Королевским судом справедливости («Дворец юстиции» в романе) в наши дни постоянно дежурит толпа журналистов с микрофонами и телекамерами, освещающих самые звонкие судебные процессы.
***
«Уинстон обвел взглядом запущенную комнатушку над лавкой мистера Чаррингтона. Широченная с голым валиком кровать возле окна была застлана драными одеялами. На каминной доске тикали старинные часы с двенадцатичасовым циферблатом».
Исследователи творчества Оруэлла считают, что прототипом комнаты над лавкой старьевщика, где встречаются Уинстон и Джулия, была квартирка второй жены Оруэлла Сони Браунелл, расположенной по адресу: 18 Percy Street в квартале Фицровия. Здание легко опознать по магазину Soho Wine Supply на первом этаже.
После смерти Оруэлла в январе 1950 года вторая жена унаследовала все его документы, в том числе и рукопись «1984». В 1952 году она решила выставить рукопись на благотворительном аукционе. И именно из этой квартиры Соня начала переписку с представителем аукционного дома Сотбис (Sotheby’s) Джоном Картером о продаже этого манускрипта. Добавим, что Джордж Оруэлл не сохранял рукописи своих трудов, он их как правило уничтожал, так что рукописный вариант «1984», о котором идет речь — единственный из сохранившихся. Сегодня он находится во владении американского университета Браун (Brown University).
***
«На другой стороне переулка была захудалая пивная с как будто матовыми, а на самом деле пыльными окнами…».
Прообразом паба, в который заходит Уинстон и пытается разговорить старика-прола, чтоб узнать от него о мире прошлого, Оруэллу послужил один из двух лондонских пабов, завсегдатаем которых он был — Newman Arms (23 Rathbone Street) в квартале Fitzrovia. Писатель и его друзья как правило начинали вечер в Newman Arms, а заканчивали в расположенной в нескольких минутах ходьбы пивной Marquis of Granby, которая закрывалась на полчаса позже, поскольку находилась на территории соседнего лицензионного района (licensing district) с другим расписанием работы.
Эта небольшая группа пивных чуть к северу от главной торговой улицы Лондона Оксфорд-стрит была популярна среди поэтов и писателей в первой половине XX века. Тут можно было встретить среди прочих поэта Дилана Томаса и писателя Энтони Бёджеса, описавшего атмосферу этих пивных в своих мемуарах «Маленький Уилсон и большой Бог». Любимым напитком Оруэлла в пивной Newman Arms была пинта Black and Tan — смесь бутылочного портера «Guinness» с элем «Bass» в одной кружке.
***
В самом конце романа Уинстон оказывается в страшной комнате сто один, упрятанной глубоко под землей, той самой, одно название которой навевает на обитателей мира Оруэлла невероятный ужас, в комнате допросов и пыток, где человек сталкивается с самым страшным, что может себе вообразить и это ломает его окончательно. Прототипом этой комнаты послужило скучное помещение офиса действительно с таким номером в здании Би-Би-Си (55 Portland Place), где Оруэлл работал во время войны.
«Комната была просторнее почти всех прежних камер Уинстона. Но он не замечал подробностей обстановки. Заметил только два столика прямо перед собой, оба с зеленым сукном. Уинстон был привязан к креслу так туго, что не мог пошевелить даже головой…».
Комнату 101 в здании Би-Би-Си посетить в наши дни нельзя даже при желании, она была снесена при изменении внутренней планировки комплекса. Но не все потеряно! Британская скульпторша Рейчел Уайтрид специализируется на «вакуумных» объектах — делает гипсовые или бетонные слепки помещений, часто подлежащих сносу, чтобы сохранить такую своеобразную память о них.
Уайтрид получила в 1993 году самую престижную британскую премию в области современного искусства, премию Тёрнера, за бетонный слепок всего внутреннего пространства заброшенного викторианского ничем не примечательного дома. После этого здание было демонтировано. В результате получился своего рода «негативный дом» — внутренность дома, превращённая в массивную бетонную скульптуру. Там где дверь с дверным проемом образует нишу, если смотреть изнутри помещения, на слепке она становится выступом. Уайтрид запечатлела таким образом прототип комнаты ужасов 101 из романа Оруэлла. И сейчас этот массивный шедевр современного искусства входит в коллекцию парижского центра Помпиду.
Автор: Джерри Миллер
Сентябрь 2026
