Цвет, движение, Дега!

Dancers on a Bench, about 1898. Pastel on tracing paper. Glasgow Museums: Art Gallery & Museums, Kelvingrove © CSG CIC Glasgow Museums Collection

В 1944 году шотландский судовладелец и меценат сэр Уильям Баррелл (Sir William Burrell) передал родному городу Глазго свою коллекцию искусства. Подарок был поистине королевским – великолепное собрание из 9 тысяч произведений, которые успешный бизнесмен и страстный коллекционер в одном лице приобретал в течение десятилетий, стоило огромного состояния. А чтобы у коллекции был достойный дом для экспонирования, Баррелл дополнительно выделил 250 000 фунтов. Вот вам и мифы о скупых шотландцах – еще  одно доказательство, что не стоит слишком доверять стереотипам!

Hilaire-Germain-Edgar Degas. The Red Ballet Skirts, about 1900. Pastel on tracing paper. The Burrell Collection, Glasgow (35.243). © CSG CIC Glasgow Museums Collection

Так город Глазго получил от одержимого патриотическими чувствами мецената в безвозмездное владение выдающееся собрание живописных, графических, скульптурных работ, витражей, мебели, старинного оружия, доспехов, гобеленов, керамики, охватывающее пять столетий искусства разных стран – от Средневековья до XX века. Правда, в «Соглашении о доверении» сэр Баррелл оговорил несколько условий. Одно из них –  коллекция должна быть размещена вдали от центра Глазго, на расстоянии не менее 26 километров – чтобы избежать разрушительного воздействия загрязнённого воздуха индустриального города на экспонаты. Однако, оказалось, что пожелания Баррелла выполнить не так-то просто: более 20 лет попечители безуспешно искали отвечающее требованиям “Соглашения” помещение. Выручил другой меценат: в 1966 году Анна Максвелл Макдональд передала в дар городу своё поместье Old Pollok Estate – при условии, что оно будет превращено в общественный парк. Именно на территории Поллок-парка (Pollok Country Park) коллекция Баррелла в 1989 году обрела, наконец, новый дом в специально выстроенном для неё современном здании. Баррелл до этого дня не дожил, умер в 1959 году, не ведая, что его воля не была соблюдена в точности: Поллок-парк находится в черте города, на расстоянии всего 5 километров от центра Глазго.

Подлинный бриллиант коллекции судовладельца – одно из лучших в мире частных собраний произведений Эдгара Дега, охватывающее все периоды творчества французского художника и его любимые темы: балет, лошади, скачки, женщины «за туалетом». 20 работ из этого собрания легли в основу выставки Drawn in Colour: Degas from the Burrell, открывшейся в Национальной галерее в Лондоне. Большинство впервые показывают в британской столице; в экспозиции также представлены произведения художника из других собраний.

Combing the Hair, about 1896. Oil on canvas, © The National Gallery, London

Эдгар Дега – мастер радикальный и новаторский, использовавший в своём творчестве научные и технологические достижения своего времени. И хотя в 1860-е годы он и примкнул к импрессионистам, отношения с этим течением складывались непросто. Да, Дега считался одним из лидеров движения, принял участие в 7 из 8 организованных импрессионистами выставок, но его работы лишь весьма условно можно отнести к этому направлению. Начнём с того, что сам термин «импрессионизм» Дега отвергал. Пейзаж, занимавший центральное место в творчестве большинства импрессионистов, не вызывал у него ни малейшего интереса, да и работе на пленэре (святая святых импрессионизма!) Дега предпочитал управляемую среду студии. Ускользающая игра света и тени, которую пытались передать на полотне его коллеги, не прельщала художника – куда важнее для него оставалась точность традиционной живописи, на которой он вырос как художник. Что по-настоящему роднило Дега с импрессионистами – это интерес к современной жизни, стремление найти для её фиксации на полотне новый адекватный язык. Для Дега это значило передать на холсте движение. Эта страсть к воспроизведению движения определила круг тем художника, он словно задался целью создать энциклопедию «своеобразия движений людей в зависимости от их профессии». Ипподромы, скачки, жокеи, сценки в кабаре и кафешантанах, балерины, модистки, прачки, гладильщицы за работой населяют теперь его картины, складываясь в подвижную мозаику жизни города, запечатлённую остро и динамично. «Я до сих пор не встречал человека, который умел бы лучше изображать современную жизнь, душу этой жизни», – восторгался писатель Эдмон Гонкур. В цикле этих работ особое место принадлежит балету.

After the Bath, Woman drying herself, about 1890-5. Pastel on paper. © The National Gallery, London

Дега был первым европейским художником, который увидел балет по-новому. В отличие от предшественников, он не изображал прим-балерин, «нимф и богинь», склонившихся в изящном поклоне, или сверкающее действо балетного спектакля. Художник уводит зрителя за кулисы, в артистические уборные, фойе и танцклассы. Его балерины не порхают по сцене – они работают. Дега рассказывает об изнурительном физическом труде, жесткой реальности долгих часов репетиций в студии, которая стояла за воздушными пируэтами. Но при этом «вульгарность» натуры удивительным образом соединяется в его картинах с утончённой гармонией колорита, изысканностью рисунка, совершенством ритмического узора. Грубоватые приземистые танцовщицы, растворённые в этой живописной феерии, преображаются в романтических сильфид, творящих поэзию. Известен сонет, который Дега посвятил балеринам парижской Оперы, которых постоянно рисовал:

Hilaire-Germain-Edgar Degas. Russian Dancers, about 1899. Charcoal and pastel on tracing paper. © Berwick Museum & Art Gallery3

«Пляшите, красотой не обольщая модной,

Пленяйте мордочкой своей простонародной,

Чаруйте грацией с бесстыдством пополам.

Вы принесли в балет бульваров обаянье,

Отвагу, новизну. Вы доказали нам,

Что создают цариц лишь грим да расстоянье».

Парадоксально, что художник, всю жизнь одержимый страстью передать переменчивое состояние движения, нечто мгновенное и случайное, не признавал в своем творчестве спонтанности и экспромта – его рукой всегда двигал интеллект. Критический волевой ум Дега, воспитанный на искусстве старых мастеров, не оставлял места случаю в его работе. «Не было искусства менее непосредственного, чем моё, – писал художник. – Всё, что я делаю, есть результат размышления и изучения старых мастеров. О непосредственности, вдохновении, темпераменте я понятия не имею».

Jockeys in the Rain, about 1883-6. Pastel on tracing paper. The Burrell Collection, Glasgow © CSG CIC Glasgow Museums Collection

Композиция – выверенная и просчитанная – фундамент его картин. «В искусстве ничего не должно быть похожим на случайность, даже движение», – утверждал художник. Будучи перфекционистом, Дега испытывал постоянное неудовлетворение и сомнения, изнуряя себя бесконечными переделками. Друзья шутили, что единственный способ заставить Эдгара окончить картину – просто отобрать у него холст.

Боготворивший художника писатель Поль Валери писал в своих мемуарах: «В течение всей своей жизни Дега искал в изображении обнажённой фигуры, рассмотренной со всех точек зрения, в невероятном количестве поз, во всевозможных движениях, ту единственную систему линий, которая выразила бы с величайшей точностью не только данный миг, но и наибольшее обобщение».

От неизлечимого перфекционизма Дега страдал не только он сам, но и модели. Рассказывали, что к концу сеанса модели Дега были не только смертельно уставшими от долгого позирования, но и расписаны полосками, которые теряющий зрение художник наносил на их тела как разметку, помогавшую ему точнее определить пропорции.

 

The Rehearsal, about 1874. Oil on canvas. The Burrell Collection, Glasgow © CSG CIC Glasgow Museums Collection

Необычные ракурсы, срезы, динамичные точки зрения, боковой свет создают ощущение, что персонажи Дега сняты скрытой камерой. Особенно это ощущается в цикле, посвящённом женщинам «за туалетом» – моющимся, переодевающимся, причёсывающимся. Художник говорил: «До сих пор нагота изображалась в позах, которые предполагают наличие свидетелей. Мои же женщины – честные человеческие существа, они не думают ни о чём другом, а заняты своим делом».

Это впечатление наблюдения за персонажами через замочную скважину явственно ощущается в «Сценах в закрытых домах». Открытый эротизм этой серии из 50 монотипий, которую нашли после смерти художника, шокировал и поверг в недоумение почитателей таланта Дега. Трудно поверить, что художник, столько лет отдавший изучению и передаче на холсте обнажённого женского тела, сам никогда не был женат, не имел детей; биографам не известно ни одного имени его любовницы. Аристократ с изысканными манерами, ироничный и язвительный, сдержанный и вспыльчивый одновременно, Дега отличался удивительной скрытностью в личной жизни, больше всего ценя свою независимость. Уже будучи старым и беспомощным, он однажды признался Амбруазу Воллару: «Легче привыкнуть к собакам и, пожалуй, даже к цветам на столе, чем к одиночеству». «Почему же вы сами не женились, месье Дега?» – спросил Воллар. «Я слишком боялся, – ответил Дега, – что жена скажет про мою новую работу: «Как это мило у тебя вышло!»

Woman in a Tub, about 1896-1901. Pastel on paper. The Burrell Collection, Glasgow © CSG CIC Glasgow Museums Collection

Одно из крупнейших изобретений XIX века – фотографию – Дега поначалу встретил довольно скептически. Как выразился его современник поэт Бодлер, «фотография – смертельный враг живописи». Фотографии звёзд балета  того времени, весьма популярные у коллекционеров, представляли танцовщиц в застывших искусственных позах, тогда как сам Дега создавал динамичные композиции, пытаясь передать движения фигуры. Однако уже в 1895 году художник приобретает камеру. Занявшись фотографией, Дега, как всегда, поставил перед собой усложнённые задачи. Фотографируя по вечерам, он жаловался друзьям: «Дневной свет даётся легко, а то, что я хочу передать – освещение лампой или лунный свет – это трудно». В фотографии художника привлекает «смена фокусных расстояний, фрагментарность композиции, срезы объектов рамками кадра, размытость некоторых планов и неожиданная чёткость случайно попавших, «посторонних» деталей».

Прекрасный рисовальщик, непревзойденный мастер пастели, проникший, кажется, во все тайны этой благородной капризной техники и всю жизнь неутомимо экспериментирующий с нею, Дега к пятидесяти годам понял, что теряет зрение. Что может быть страшнее для художника, погружённого в стихию красок, чем темнота! Поздние пастели, созданные страдающим фотофобией художником, вынужденным работать в полутёмной студии в очках, в которых одно стекло было черным, накалены такой колористической мощью, что кажутся воплем протеста против надвигающейся слепоты, неукротимой оргией цвета. Фигуры танцовщиц укрупняются, уплощаются, Дега словно рассматривает их с близкого расстояния; их движения замедляются, они словно стареют и тяжелеют вместе с художником. Неожиданным всплеском на этом фоне стала серия «Русские танцоры», изображающая буйную стихию украинских народных танцев, увиденных Дега на парижской сцене и в фильмах братьев Люмьер.

Grand Arabesque, First Time, about 1885-90. Bronze. Glasgow Museums: Art Gallery & Museums, Kelvingrove © CSG CIC Glasgow Museums Collection

Теперь Дега всё чаще обращается к скульптуре – ведь здесь можно положиться не столько на слабеющее зрение, сколько на осязание. Лепить маленькие восковые скульптуры художник начал ещё в конце 1860-х годов и теперь продолжал работать в мягких материалах, создавая фигурки балерин, купальщиц, лошадей. Дега сам никогда не работал с бронзой, считая, что отлить фигуру в металле – слишком большая ответственность. Только однажды он выставил свою скульптуру на выставке – это была теперь всемирно известная «Маленькая четырнадцатилетняя танцовщица». После смерти Дега в его мастерской нашли около 70 восковых скульптур, которые наследники художника перевели в бронзу.

«У всех есть талант в двадцать пять. Трудность состоит в том, чтобы иметь его в пятьдесят», – сказал однажды Дега. Выставка в Национальной галерее убеждает, что высокий дар искусства не покинул художника до последних дней жизни.

Drawn in Colour: Degas from the Burrell

20 сентября 2017 – 7 мая 2018

National Gallery

Trafalgar Square

London WC2N 5DN

www.nationalgallery.org.uk