Скорость

Вам не кажется, что вы живёте слишком быстро? Работа, дедлайн, маразм, дом, пицца по телефону, алкоголь, кровать, телевизор, секс, Путин, Малахов, будильник на айфоне, шесть утра, «любимая, я задержусь на работе»…

Боже, как всё надоело. Как хочется уехать в далёкую страну, где вообще никого нет, где только вы, море, скалы и солнце. И, возможно, любовь. Интересно, есть ли там, в далёкой стране, за тридевять земель, роуминг, мини-бар и лебеди, накрученные из полотенец?

Среди джунглей, белого песка и кокосовых бананов есть ли там те, у кого зарплата больше вашей на «стопятьсот тыщ мильонов», и кто приехал в далёкую страну с тремя фотомоделями, а вы всего лишь с женой и детьми? Конечно, не повод, но зачем?

Всегда найдётся кто-то, кто всем своим видом против вашего счастья. Взамен потраченных вами на далёкую страну пяти тысяч евро и выключенный телефон, забытый на целую неделю в ящике стола вашего пятизвёздочного отеля, рядом с Библией на непонятном английском языке, у вас отнимают все ваши проблемы, кроме одной.

Не опоздать бы к обеду! Всё же ведь включено. Кроме счастья. Счастье, оказывается, нужно привозить с собой. Даже в далёкую страну. Крем для омоложения, уколы в лицо, парализующие эмоции, зачем-то силикон в губы или куда ещё… Вам уже тридцать пять! Сколько вам осталось? А мне? Сколько мне осталось? И могу ли я прожить без крема от морщин и галстука Lanvin? А вы?

Чувства. Эмоции, возникающие в вашей голове в пятницу вечером, в вашем пентхаусе на Айвори Корт, W7 после полутора бутылок «Вдовы Клико». Чувства, которых вам не видать без водки-кокаина-Шанель-Шанс-слишком-густо-на всё тело-чулки-помада. Если вы мужчина, то, скорее всего…

Или нет, вы женщина. Во всём Лондоне нет ни одного нормального мужика. Все мужики – козлы. Вот помню в девяносто втором в общаге в Перми… Господи, мне уже скоро тридцать девять. Где бы найти такой крем, чтобы снова стало тридцать три. Тридцать четыре. Тридцать пять. Тридцать шесть и шесть. Тридцать восемь и пять.

Неважно, мужчина вы или женщина. Вам нужно торопиться. Жить. Я, например, мужчина. Скорее всего, инфаркт миокарда через десять лет. Упал мёртвым по дороге из стриптиз-клуба. Шанс выжить после остановки сердца на Оксфорд Стрит – меньше одного процента. Печалька. В некрологе напишут «Сгорел на работе». Или нет, я женщина. Рак груди через одиннадцать лет. Открытка от коллег по офису: «Выздоравливай!» Позитивно.

Вы отложили в сторону сигарету и, символически разогнав табачный дым, плавающий над старым письменным столом, дотянулись рукой до бутылки «Хеннесси», которая немым укором давала понять, что ничто не вечно под…

Кстати, вы сентиментальны? Это плохо…

Фото: Елена Майорова www.mayorova.net

Жизнь, наверное, подобна бутылке коньяка. Когда откупориваешь пробку, кажется, что впереди вся жизнь. И только когда на белом коньячном стекле остаются всего лишь маслянистые потёки и в ушах стреляет от никотина, вдруг понимаешь, что сегодня больше уже ничего не случится. Или случится, но это будет уже неважно. И вообще, возможно, это последний день. А завтра опять. Удивительно. Но сегодня только сигареты. В полной тишине слышна каждая затяжка. И очень комфортно от того, что где-то далеко отсюда сейчас, в этот самый момент, где-то далеко…

Всё, спать… Завтра спать целый день. И весь вечер. И всю ночь. Восстать вооружиться победить, или погибнуть, умереть, уснуть… Уснуть и видеть сны… Кажется, это Шекспир. Мне бы его проблемы… Я – это вы, я пишу о вас. Вы сможете завтра спасти чью-нибудь жизнь? Не откладывая на послезавтра?

…Ослепительно белый свет операционной лампы полностью возвращает к желанию жить. Мне надо жить, чтобы жить. А зачем ещё жить? Сегодня у меня есть целых пять часов, чтобы как-то оправдать своё существование на планете. Анестезиолог флегматично кивает, можно начинать. А им что, анестезиологам? Большой шприц, маленький шприц и газета «Индепендент»… Скукотища … Если только не остановка сердца.

Разрез от грудины до лобка. Электронож. Господи, когда уже, наконец, починят фильтр дыма? Запах жареного мяса заполняет операционную. Идём в живот. Брюшина. Брюшная полость. О Боже.

Такое показывают в программах про коралловые рифы. Всё это нам надо вырезать. Калёным железом. Чтобы навсегда. Чтобы никогда больше. Чтобы ещё хотя бы пять лет. Или десять. Как повезёт. Это мы раньше его боялись: открыли живот – о, ужас! Зашили живот. Но мы не боимся теперь. Теперь у нас есть волшебные лекарства и электрические ножики. И желание жить. Кромсать его, безжалостно как саму смерть! Чтобы вам жить. Чтобы вам все успеть, то, что до этого не успели. Любить, дружить, простить, сказать. Простить даже то, что вы думали, – никогда не простите… А вышло так, что нужно простить и нужно любить, и можно понять и можно забыть и вспомнить, и вернуть, и успеть. И жить. И времени нет. Или есть, но немного.

А тут мы со своими ножиками. Не боги, конечно, ибо грешны. И с гонором. Но, может, повезёт, и наш наивный, словно мечта сказочной принцессы, заговор против точного и неумолимого, как Аль-Алджебр, закона эволюции и смерти, окажется в победителях. Хотя бы на время. Пожалуйста, кто там отвечает за судьбу, карму и кружение звёзд? Эй!

Я выхожу из операционной. Сделал что должно, и будь, что будет. Без гарантий, конечно. Но с надеждой. Мысли материальны и бессильны, но всё же…

Осенью Риджентс парк особенно красив и трепетен. Жёлтые и красные листья не боятся упасть на землю, оторвавшись от веток. А я не боюсь упасть на них и смотреть в небо, провожая самолёты в далёкую страну.

За сегодня я всё успел. У меня впереди вся жизнь. Вот, помню, двадцать лет назад…

Денис Цепов

Фото: Елена Майорова www.mayorova.net