Новые сенсации: Ника Неелова

В минувшем году Ника Неелова окончила скульптурное отделение лондонской Slade School of Fine Art. Может быть, сей факт и остался бы незамеченным в арт-мире, не выиграй Ника премии «Новые сенсации». В этом ежегодном конкурсе, проводимом галереей Саатчи и Четвертым каналом Британского телевидения, принимают участие тысячи выпускников художественных вузов Соединенного Королевства. Так что победа Нееловой – серьезное признание таланта скульптора, только начинающего свой творческий путь, и великолепный старт на пути к завоеванию лондонского художественного рынка. До переезда в столицу Британии Ника вместе с отцом – дипломатом Кириллом Геворгяном и мамой – известной актрисой Мариной Нееловой сначала пять лет жила в Париже, затем (в конце 1990-х) семья вернулась в Россию. В 2003 году Геворгян был назначен российским послом в Нидерландах. В Гааге 16-летняя Ника поступила в Королевскую академию искусств – став, кстати, самой молодой абитуриенткой в ее истории. И вот теперь – Лондон, победа в конкурсе «Новые сенсации», на подходе – персональная выставка в галерее Charlie Smith…

» Ника, твое художественное образование началось в России, где ты училась на курсах главного художника «Ленкома» Олега Шейнциса. Затем поступила в Королевскую академию искусств в Гааге (2008). Чем был обусловлен твой выбор, как проходило обучение в академии?

На первом вступительном курсе в академии мы изучали все виды искусства – живопись, графику, скульптуру, а потом каждый выбрал себе какое­то направление, получил студию и в течение четырех лет работал, консультируясь с преподавателями. Правда, многие студенты до финиша не добрались. На самом деле это очень трудно – работать самостоятельно. С самого начала преподаватели предупреждали, что, как правило, лишь 6% выпускников подобных академий искусств занимаются впоследствии своей профессией – остальные не выдерживают! Мы, конечно, преподавателям не верили, были полны энтузиазма и амбиций, но теперь я действительно убедилась, что очень немногие из тех, с кем я училась в Гааге, продолжают заниматься искусством.

» Что же тебя мотивировало? Ты ведь была моложе всех на курсе, когда поступила на учебу.

Наверное, это и было одним из мотивов: доказать самой себе, что я смогу работать наравне с другими и желательно даже лучше!

» Почему из всех видов искусств ты выбрала инсталляцию и скульптуру?

Для меня этот выбор был однозначным с самого начала. Я как­то сразу влюбилась в пространство, было интересно видеть и создавать вещи в пространстве, в трех измерениях. Меня этот процесс интриговал, заставлял искать новые структуры, материалы, формы, размеры.

» Инсталляции, которые ты показывала в Нидерландах, отличаются огромными размерами, требуют больших расходов материалов и, соответственно, серьезных денежных затрат. К примеру, на одну из инсталляций пошло 360 килограммов обожженного сахара. Кто финансировал ее реализацию – колледж?

Нет. (Вздыхает.) Я сама. Я всегда работала на каких­то других работах, в галереях, занималась переводами, писала статьи – и это приносило заработок, который я использовала для создания своих инсталляций.

» Как рождаются идеи твоих работ?

Это довольно длительный процесс накопления всего увиденного, услышанного, прочитанного за месяцы, а иногда и за годы. Я очень часто работаю со своей собственной историей, воспоминаниями детства.

» Расскажи, пожалуйста, об инсталляции «There is always a time for departure…».

Это была моя последняя экзаменационная работа в Королевской академии искусств, за месяц до переезда в Лондон. Заканчивался длинный шестилетний период в моей жизни, впереди было что­то новое, неизвестное. Мне хотелось запечатлеть этот пройденный этап и неопределенность будущего. Ступая по липкому «чувствительному» полу, ощущаешь его фактуру, взаимодействуешь с ним, оставляешь следы. Для меня это чувство было необычайно оголено и усилено в тот переходный момент в моей жизни. Спираль в инсталляции – как лестница, которая, упираясь в потолок, ведет либо вверх, либо вниз, либо в никуда. В работе много ассоциаций с Голландией, ее историей, живописью XVI­XVIII веков: темно­коричневые плитки, встречающиеся на полотнах Вермеера, их охристые прожженные оттенки – как символ пережитого.

» А как появилась идея жженого сахара?

В детстве мы всегда жгли на ложечке сахар. Этот запах для меня – и запах детства, и каких­то болезненных воспоминаний, чего­то прожженного, изменившего свою консистенцию за короткие мгновения.

» Многие твои инсталляции имеют философско-пессимистический настрой: лестницы, ведущие в никуда, колокола, которые никогда не зазвучат…

В основном они откликаются на чувство утраты – детства, истории, времени. Многие мои работы основаны на личном опыте.

Так сложилось, что я много переезжала – каждые пять лет, и с этим связаны детские воспоминания утрат. Я теряла один город – обретала другой, теряла одну жизнь –
обретала другую. Это был постоянный цикл непостоянства – я всегда знала, что приезжаю на время. Вот эта временность и хрупкость как­то укоренились во мне, мне интересно размышлять об этом в работах. После переезда в Лондон эта тема видоизменилась, я больше фокусируюсь на идее руин и реставрации истории по памяти, с сопутствующими ей искажениями прошлого.

» А как создавалась инсталляция «Качели» («Attitudes to a Miss?»)?

«Качели» я показывала в Гааге, в довольно странном соборе с десятиметровыми потолками. Я вернулась туда на очень короткое время, уже после переезда в Лондон, только чтобы сделать эту инсталляцию. Это был какой­то момент возвращения в прошлое, и мне хотелось передать быструю реакцию и на это помещение, и на свое ощущение анахронизма между прошлым и настоящим. Качели для меня – это прежде всего воспоминание детства, причем это очень конкретные, реальные качели, некая иконная картинка в памяти. Я решила воспроизвести качели в большом размере в соборе. Материалом послужили старые доски из разрушенного дома, а цепи к качелям я прикрепила новые – как соединение прошлого с настоящим.

» Как сложилась твоя жизнь в Лондоне? Почему ты выбрала именно Slade School of Fine Art?

Это один из лучших университетов в области искусства в Великобритании. Еще живя в Нидерландах, я отправила свои документы в Slade – ни на что, честно говоря, не надеясь. Документы подают тысячи, а на интервью отбирают 40 человек. И когда я вдруг получила приглашение на интервью, я поняла, что все­таки что­то происходит. Это поступление было для меня, наверное, самым неожиданным и большим достижением в моей жизни.

» После окончания университета ты приняла участие в конкурсе «Новые сенсации», проводимом галереей Саатчи среди выпускников художественных вузов страны, и стала победительницей…

В конкурсе я приняла участие от безысходности. После окончания университета у меня не было ни работы, ни студии, к тому же заканчивалась моя британская виза. Подавая на конкурс, я особо ничего не ждала, и только когда из тысячи вошла в двадцатку, а потом попала в первую четверку, у меня появилась надежда, и я стала работать, как сумасшедшая. Инсталляция с колоколами («Принципы повиновения», 2010 ) на сегодняшний день одна из самых сложных и интересных для меня. Как и в работе с перевернутыми вверх корнями деревьями («The Grove», 2010), мне хотелось показать то, что скрыто от глаз, но имеет большое значение в жизни предмета. Я отлила языки колоколов из воска, смешанного с пеплом, – они потеряли все свои акустические свойства, не могли более выполнять свою главную функцию. Повиновение снятых колоколов, которые уже никогда не прозвонят, а лишь напоминают о чем­то, что могло бы быть. Мне интересно вырывать вещи из их естественной среды и помещать в совершенно другой контекст, в котором они создают довольно необычное странное впечатление.

» Твоя мама, Марина Неелова – одна из самых любимых актрис в России. А у тебя были когда-нибудь порывы стать актрисой?

Нет, не было. Мама их отбила (смеется), когда я была еще в возрасте трех лет. Я еще не умела говорить, но знала, что не стану актрисой!

» А по папиным стопам, в дипломатической карьере не хотела себя попробовать?

Мне всегда очень нравилось исполнять роль дочери дипломата… и за все эти годы я многое увидела и многому научилась. Но, как мне сейчас кажется, я с самого начала внутренне знала, что хочу заниматься какими­то видами искусства. С течением времени пришло осознание того, что это будет скульптура.

» А что происходит с твоими инсталляциями после выставок?

Мои работы в основном – воплощение момента присутствия. Обычно они запечатлены в момент затянутого распада или перед самым распадом – на грани исчезновения в присутствии зрителя. Конечно, у них недолговечная жизнь. Но именно в этом и есть их суть – передавать временность жизни, страх исчезновения, смерти. До сих пор инсталляции благополучно покупали, а как будет дальше…

» А кто покупатели?

Инсталляцию «Принципы повиновения» приобрел Саатчи для коллекции галереи, она у него сейчас хранится на складе. Люстру из угля купили в частную коллекцию в Лондоне, зеркала («Prophecies for the Past») с выставки “The Future Can Wait” сейчас приобретает коллекционер, а перевернутые деревья («The Grove») – это был заказ для парка в Нидерландах. Пока что все работы куда­то идут, но я уже начинаю задумываться о том, что надо делать что­то более постоянное.

» Какие планы на будущее?

Мне повезло, что за последнее время я получила три арт­премии подряд, а также продала три инсталляции. В этом году у меня будут две персональные выставки: в апреле – в лондонской галерее Charlie Smith, а также в Берлине. Это мой первый опыт сольных выставок, поэтому ощущаю огромное напряжение и ответственность.

» Твои инсталляции, как правило, отличаются серьезными размерами, что, в свою очередь, требует больших студийных пространств для их реализации. Где ты сейчас работаешь?

Арендую небольшую мастерскую. Она слишком маленькая, чтобы делать более двух работ одновременно, так что я сейчас подыскиваю другое помещение.

» Наверное, то, что ты говоришь на нескольких иностранных языках, помогает жить в таком космополитическом городе, как Лондон? Какими языками ты владеешь?

Французским, голландским, русским, английским. Сейчас изучаю итальянский.

» Твое восприятие Лондона с точки зрения художника?

Начиная с первого посещения Лондона в 2006 году, я мечтала жить в этом городе. Лондон потряс меня, поразил своим предельно близким сосуществованием истории и современности, динамикой. Этот город вызывает во мне желание что­то создавать, отвечать на то, что я здесь вижу, чувствую, переживаю.

интервью:  Елена РАГОЖИНА

Этот текст был опубликован в номере 94 (04/94 – 2011)
журнала “НОВЫЙ СТИЛЬ” на странице 28. Кликнув на обложку
вы сможете просмотреть флеш-версию этого номера >>

0 thoughts on “Новые сенсации: Ника Неелова

  • April 26, 2011 at 6:58 pm
    Permalink

    Спасибо огромное!
    Ника, удачи! Не останавливаться на своем пути!

Leave a Reply