Кардинал Ришелье: злодей из романа или создатель великой Франции?
Кардинал Ришелье прочно поселился в массовом сознании как худой мрачный интриган в красной мантии. Он сидит в полутёмном кабинете, гладит кота, раздаёт шпионам секретные поручения и думает, как бы испортить жизнь д’Артаньяну. За этот образ следует благодарить прежде всего Александра Дюма, а затем десятки режиссёров, костюмеров и актёров, которым очень понравилась идея церковного сановника, совмещающего функции премьер-министра, начальника разведки и главного кинозлодея Франции.
Настоящий Арман Жан дю Плесси, герцог де Ришелье, был фигурой гораздо более сложной. Он действительно плёл интриги, использовал тайных агентов, преследовал противников и не страдал избытком сентиментальности. Но делал это не ради бриллиантовых подвесок королевы и не потому, что особенно не любил мушкетёров. Его главной целью было создание сильного централизованного государства. И в этом деле он оказался настолько успешен, что без Ришелье, возможно, не было бы ни абсолютной монархии Людовика XIV, ни французского доминирования в Европе XVII века.
Ришелье родился в Париже в сентябре 1585 года в дворянской семье. Изначально он готовился к военной карьере, что вполне соответствовало темпераменту человека, который позднее лично руководил осадами и появлялся перед войсками в доспехах поверх кардинальской одежды. Однако семейные обстоятельства потребовали другого решения. За семьёй было закреплено епископство Люсон, приносившее доход, и молодой Арман согласился стать духовным лицом.
Возникла небольшая формальность: будущему епископу ещё не исполнилось положенных лет. Ришелье отправился в Рим и добился специального разрешения папы. По распространённому рассказу, сначала он слегка преувеличил свой возраст, а после получения назначения признался в обмане. Папа якобы заметил, что этот молодой человек далеко пойдёт. История звучит слишком красиво, чтобы безоговорочно считать её документальным фактом, но характер Ришелье она передаёт довольно точно: правила существуют, однако талантливый человек всегда может найти нужную дверь.
Епископом Люсонским он стал в 1607 году. Его епархия была бедной и пострадавшей от религиозных войн. Ришелье занялся восстановлением церковной дисциплины, обучением священников и практическим управлением. Уже тогда проявилась его главная способность: он умел превращать хаотичную структуру в работающую административную машину.
Во французскую большую политику Ришелье вошёл через Генеральные штаты 1614 года. Он представлял духовенство и произнёс речь, которая привлекла внимание королевского двора. Францией тогда формально правил молодой Людовик XIII, но огромное влияние сохраняла его мать Мария Медичи. Ришелье стал её советником, затем государственным секретарём, а после очередного дворцового переворота на некоторое время оказался в опале.
Его возвращение стало образцом политической выносливости. Ришелье сумел помирить Людовика XIII с матерью, заслужить доверие короля и постепенно превратиться из человека Марии Медичи в главного министра монарха. В 1622 году он получил кардинальскую шапку, а с 1624 года фактически руководил французским правительством. Именно с этого времени власть Людовика XIII начала заметно укрепляться.
Отношения короля и кардинала были совсем не похожи на дружбу двух весёлых товарищей. Людовик XIII был подозрительным, замкнутым и эмоционально нестабильным человеком. Ришелье тоже прекрасно понимал, что придворная благосклонность может исчезнуть быстрее, чем утренний туман над Сеной. Их союз держался не на взаимной симпатии, а на понимании общей задачи: Франция должна стать сильнее, знать — послушнее, провинции — управляемее, а Габсбурги — слабее.
Особенно опасными для королевской власти были крупные аристократы. Многие из них владели собственными крепостями, содержали вооружённые отряды, поднимали мятежи и воспринимали государство как клуб знатных семей, где король считался председателем, но не абсолютным хозяином. Ришелье начал систематически разрушать эту систему. Незаконные укрепления сносили, заговорщиков судили, дуэли запрещали, а непокорных вельмож отправляли в ссылку или на эшафот.
Запрет дуэлей кажется мелочью, но французская знать относилась к нему почти как к покушению на фундаментальные права человека. Для дворянина XVII века возможность заколоть знакомого из-за неправильно понятого взгляда была важной частью общественного статуса. Ришелье рассуждал практичнее: государству нужны офицеры и администраторы, а не трупы молодых аристократов, погибших из-за спора о месте за столом.
Самым известным внутренним конфликтом стала борьба с гугенотами — французскими протестантами. После религиозных войн они сохраняли не только право исповедовать свою веру, но и политические привилегии, крепости и собственные вооружённые силы. Для Ришелье проблема заключалась не столько в религии, сколько в существовании внутри Франции почти независимой военно-политической организации.
Главной гугенотской крепостью была Ла-Рошель. В 1627 году город оказался в осаде. Ришелье руководил операцией с огромным вниманием к инженерным деталям. Чтобы перекрыть снабжение с моря и не позволить английскому флоту помочь городу, была построена гигантская дамба. Осада продолжалась больше года. Население страдало от страшного голода, и к моменту капитуляции в октябре 1628 года значительная часть жителей погибла. Победа ликвидировала политическую и военную самостоятельность гугенотов, хотя их право на протестантское богослужение формально сохранилось.
Именно здесь проявляется противоречивость кардинала. Он был католическим иерархом и жестоко подавил протестантскую крепость, но во внешней политике охотно поддерживал протестантские государства. Причина проста: для Ришелье интересы Франции стояли выше конфессиональной солидарности.
Главным соперником страны была династия Габсбургов, правившая Испанией и Священной Римской империей. Их владения окружали Францию с нескольких сторон. Когда в Европе разгорелась Тридцатилетняя война, католический кардинал финансировал протестантов, сотрудничал со Швецией и поддерживал врагов католического императора. Позднее Франция вступила в войну напрямую.
Такую политику принято связывать с понятием государственного интереса: государство действует не в соответствии с личными симпатиями правителя или религиозными лозунгами, а исходя из расчёта силы, безопасности и выгоды. Ришелье не изобрёл этот принцип, однако превратил его в последовательную внешнеполитическую систему.
Едва ли не самым драматичным моментом его карьеры стал День одураченных в ноябре 1630 года. Мария Медичи, давно возненавидевшая бывшего протеже, потребовала от сына выбрать между матерью и министром. Ришелье решил, что проиграл, и приготовился к отставке. Его противники уже праздновали победу и мысленно распределяли должности.
Однако Людовик XIII вызвал кардинала в Версаль и подтвердил своё доверие. Мария Медичи была удалена от двора, а затем покинула Францию. Торжествовавшие несколько часов придворные обнаружили, что политический ветер внезапно переменился. Отсюда и название — День одураченных.
Ришелье понимал, что власть строится не только на армиях и налогах. Ей нужны язык, культура и контроль над общественным мнением. Он поддерживал писателей, покровительствовал театру, собирал произведения искусства и сам писал политические и драматические тексты. В 1635 году при его участии была официально учреждена Французская академия. Её задачей стало упорядочение языка и создание словаря. Академия состояла из сорока членов, позднее получивших прозвище «бессмертные».
Здесь кардинал проявил себя как один из первых мастеров государственной культурной политики. Единый язык облегчал управление страной, укреплял национальную идентичность и повышал престиж Франции. Работа над первым академическим словарём заняла десятилетия, но учреждение существует и сегодня, продолжая спорить о том, какие слова достойны французского языка, а какие проникли туда без надлежащего разрешения.
Ришелье также развивал сеть информаторов и внимательно следил за печатными изданиями. Его знаменитый помощник отец Жозеф, монах-капуцин, получил прозвище «серое преосвященство». Сам Ришелье носил красное и поэтому назывался «красным преосвященством», а влиятельный советник в серой монашеской одежде стал символом человека, управляющего событиями из-за кулис.
Образ кардинала как владельца чуть ли не первой современной секретной службы несколько преувеличен. Шпионы, перехват писем и тайная дипломатия существовали задолго до него. Но Ришелье действительно использовал информацию системно. Он прекрасно понимал: заговор удобнее раскрыть до того, как заговорщики войдут во дворец с заряженными пистолетами.
При всей государственной мощи кардинал обладал вполне человеческими слабостями. Он любил роскошь, строил дворцы, коллекционировал живопись и накопил огромное состояние. Его резиденция Пале-Кардиналь позднее стала Пале-Роялем. Родственники Ришелье получали должности и привилегии, так что борьба с коррупцией в современном понимании явно не входила в число его увлечений.
Особенно известна любовь кардинала к кошкам. Ему приписывают целую компанию питомцев с именами, хотя часть этих историй появилась значительно позднее и плохо подтверждается источниками. Тем не менее образ грозного государственного деятеля, обсуждающего судьбу Европы в окружении кошек, оказался слишком привлекательным, чтобы от него отказаться.
Ришелье умер 4 декабря 1642 года, всего на несколько месяцев пережив очередной заговор против себя. Людовик XIII скончался в мае следующего года. Политику кардинала продолжил другой церковный государственный деятель — Джулио Мазарини, известный во Франции как кардинал Мазарини.
Главным политическим наследником Ришелье стал даже не конкретный министр, а новая модель Франции. Королевская власть усилилась, самостоятельность знати была ограничена, гугеноты потеряли свои крепости, администрация стала централизованнее, а влияние Габсбургов начало ослабевать. Когда Людовик XIV позднее превратился в Короля-Солнце и заявил о себе как о центре государства, сцена для его величия уже была подготовлена.
Дюма понадобился яркий противник, поэтому литературный кардинал преследует королеву, использует Миледи и воюет с обаятельными мушкетёрами. Однако даже в романе Ришелье не выглядит обычным злодеем. Он умен, храбр, умеет оценивать достойного противника и служит интересам Франции так, как их понимает. Исторический кардинал был ещё сложнее: жестокий реформатор, культурный покровитель, церковный князь, союзник протестантов, мастер интриги и архитектор сильного государства.
Его трудно любить, но ещё труднее считать карикатурным злодеем. Ришелье принадлежал эпохе, когда политика редко обходилась без тюрем, казней, осад и семейных предательств. Он не сделал эту эпоху гуманнее. Зато сделал Францию сильнее — настолько сильнее, что созданная им система продолжала определять европейскую историю ещё много десятилетий после его смерти.
