Ив Монтан: жизнь без полутонов
Ив Монтан выглядел так, будто родился где-то между парижским кафе, пачкой «Голуаз» и оркестром, уже в безупречных брюках и с готовой песней про осень. На самом деле появился он на свет 13 октября 1921 года в тосканском Монсуммано-Терме, звали его Иво Ливи, а Франция поначалу вообще не входила в семейные планы. Его отец Джованни был убеждённым коммунистом и противником Муссолини, поэтому семья покинула Италию и перебралась в Марсель. Будущий символ французского обаяния оказался, таким образом, итальянским эмигрантом, который французское гражданство получил лишь в 1929 году.
Детство было совсем не богемным. Великая депрессия ударила по семье Ливи особенно чувствительно, и Иво в одиннадцать лет оставил школу, чтобы зарабатывать. Он трудился на фабрике, носил ящики, работал в парикмахерской сестры и освоил профессию парикмахера. Трудно представить более подходящую подготовку для будущей французской звезды: прежде чем научиться эффектно отбрасывать волосы со лба перед публикой, Монтан профессионально занимался волосами других людей. В свободное время он ходил в кино, восхищался Фредом Астером и слушал популярных французских певцов.
Сценическое имя появилось почти случайно. По распространённой версии, мать звала мальчика домой с улицы итальянским «Ivo, monta!» — то есть примерно «Иво, поднимайся!». Из семейного окрика постепенно получилось Yves Montand. В конце 1930-х он начал выступать в марсельских мюзик-холлах, сначала изображая что-то вроде американского ковбоя. Высокий худой парень пел песни о Диком Западе, хотя самым дальним западом в его биографии тогда оставался Марсель.
Париж изменил всё, а главным катализатором оказалась Эдит Пиаф. Они познакомились в 1944 году, когда Пиаф уже была большой звездой, а Монтан — перспективным провинциалом с красивой внешностью и слишком большим количеством необработанного материала. Она стала его любовницей, наставницей и почти художественным редактором. Пиаф помогала выбирать песни, учила работать с жестами, избавляла от сценических штампов и знакомила с нужными людьми. Их роман продлился недолго, зато профессиональный результат оказался долговечнее многих браков.
Именно в послевоенные годы возник Монтан, которого теперь считают классическим. Никаких огромных вокальных диапазонов или оперных чудес у него не было. Зато были низкий тёплый голос, безупречное чувство ритма и редкое умение рассказывать песню так, словно история происходит прямо сейчас. «Les Feuilles mortes», написанная Жозефом Косма на слова Жака Превера, стала его визитной карточкой. Позднее мелодия пересекла Атлантику под названием «Autumn Leaves» и превратилась в один из самых известных джазовых стандартов XX века.
Но Монтан очень быстро понял неприятную для любого эстрадного любимца вещь: аплодисменты заканчиваются вместе с последней песней. Поэтому кино стало для него не декоративным дополнением к карьере, а второй профессией. Настоящий международный прорыв произошёл в 1953 году после «Платы за страх» Анри-Жоржа Клузо. В фильме несколько отчаявшихся мужчин везут груз нитроглицерина по отвратительным дорогам Южной Америки. Картина получила высшие награды в Каннах и Берлине, а публика обнаружила, что красивый певец умеет ещё и играть человека, которому действительно страшно.
К этому времени в его жизни уже появилась Симона Синьоре. Они встретились летом 1949 года в Сен-Поль-де-Вансе, причём Синьоре тогда была замужем за режиссёром Ивом Аллегре. В 1951 году она стала женой Монтана, и постепенно возник один из самых знаменитых французских союзов эпохи. Синьоре была интеллектуальнее, образованнее и политически опытнее мужа. В доме появлялись Сартр, Симона де Бовуар, Хорхе Семпрун и другие фигуры французской левой интеллигенции, поэтому семейные разговоры наверняка редко ограничивались тем, что приготовить на ужин.
Политика стала одной из самых противоречивых частей биографии Монтана. Он вырос в коммунистической семье, поддерживал многие кампании французских коммунистов, подписывал петиции и выступал против войны в Индокитае, хотя формально в компартию никогда не вступал. В 1956 году советские танки подавили восстание в Венгрии именно тогда, когда Монтан собирался на гастроли в СССР. Он всё равно поехал и даже встретился с Никитой Хрущёвым, которому высказал несогласие с действиями Москвы. Такая позиция сегодня выглядит почти гимнастическим упражнением: осудить танки и всё-таки приехать к человеку, который их отправил.
Позднее Монтан объяснял этот период политической слепотой своего поколения. Победа СССР над нацистской Германией, огромные советские потери и репутация французской компартии как партии Сопротивления создавали вокруг коммунизма почти моральный ореол. Поездки по Восточной Европе начали этот ореол разрушать, а ввод войск в Чехословакию в 1968 году стал окончательной точкой. Монтан порвал с прежними иллюзиями и постепенно превратился в резкого критика советского режима. В 1980-е он уже поддерживал польскую «Солидарность» и Леха Валенсу, оставаясь при этом человеком левых взглядов.
Любопытно, что его политическая эволюция происходила одновременно с лучшими ролями в кино. У Коста-Гавраса Монтан сыграл в «Z», «Признании» и «Осадном положении» — картинах о диктатуре, политическом насилии и механизмах репрессий. В «Признании» он оказался в роли убеждённого коммуниста, которого собственная система превращает во врага и заставляет признаться в вымышленных преступлениях. Биография и кинематограф здесь почти наложились друг на друга, только в реальной жизни Монтану повезло отделаться тяжёлыми разговорами с самим собой.
Америка подарила ему совсем другую драму. Из-за левых симпатий Монтан и Синьоре некоторое время испытывали проблемы с въездом в США, но в конце 1950-х отношение изменилось. В 1960 году Синьоре получила «Оскар», Монтан успешно выступал на американской сцене и снялся у Джорджа Кьюкора в фильме «Займёмся любовью». Его партнёршей была Мэрилин Монро, и название картины быстро приобрело дополнительный смысл: между двумя звёздами начался роман. Синьоре всё знала, брак пережил скандал, а сама она позднее говорила о Мэрилин скорее с сочувствием, чем с ненавистью.
С годами Монтан оказался редким артистом, который не застрял в образе молодого красавца из мюзик-холла. Он снимался у Алена Рене, Клода Лелуша, Клода Соте, Жана-Пьера Мельвиля, Коста-Гавраса. В «Сезаре и Розали» он мог быть обаятельным и ревнивым буржуа, в «Красном круге» — усталым полицейским, а в «Жан де Флоретт» и «Манон с источника» Клода Берри превратился в хитрого старика Сезара Субейрана. К шестидесяти с лишним годам Монтан уже не изображал вечную молодость. Он сделал более трудную вещь — научился интересно стареть перед камерой.
В 1981 году, после долгого перерыва, Монтан вернулся на сцену парижской «Олимпии». Ему было почти шестьдесят, вокруг уже существовала совершенно другая популярная музыка, но он опять собирал полные залы. Его сценический реквизит оставался почти издевательски простым: шляпа, стул, несколько движений, оркестр и голос. За этим минимализмом скрывалась десятилетиями отточенная техника. Монтан мог пройти через сцену, снять пиджак или слегка повернуть голову так, что это становилось частью номера.
Симона Синьоре умерла в 1985 году после более чем тридцати лет их совместной жизни. Через несколько лет рядом с Монтаном появилась значительно более молодая Кароль Амиель, а в 1988 году у 67-летнего артиста родился сын Валентен. Биография снова совершила странный поворот: человек, которого уже воспринимали как живого представителя послевоенной Франции, неожиданно менял пелёнки. При всей публичности Монтана отцовство стало для него важной поздней ролью, которую он успел прожить совсем недолго.
9 ноября 1991 года Ив Монтан умер от инфаркта. Ему было 70 лет, и незадолго до смерти он закончил сниматься в фильме Жан-Жака Бенекса «IP5: Остров толстокожих». Его похоронили на Пер-Лашез рядом с Симоной Синьоре, но даже смерть не поставила последнюю точку. Француженка Аврора Дроссар утверждала, что является его дочерью, и многолетний судебный спор привёл в 1998 году к эксгумации останков артиста ради анализа ДНК. Результат оказался отрицательным: биологическим отцом Дроссар Монтан не был.
Есть и другая, гораздо неприятнее обсуждаемая часть посмертной репутации Монтана. Через годы после его смерти Катрин Аллегре, дочь Симоны Синьоре, которую Монтан фактически воспитывал как собственную, заявила о сексуальных отношениях с ним в молодости. История вызвала во Франции тяжёлый спор о том, насколько образ любимого артиста способен заслонить поведение реального человека. В результате Монтан сегодня выглядит значительно сложнее старой рекламной фотографии с сигаретой и полуулыбкой.
Наверное, поэтому он и остаётся интересен. Иво Ливи успел побыть бедным итальянским эмигрантом, фабричным рабочим, парикмахером, певцом, любовником Пиаф и Монро, мужем Синьоре, попутчиком коммунистов, противником советской системы, голливудским актёром и одним из самых узнаваемых французских артистов XX века. Его биография слишком противоречива для памятника из белого мрамора и слишком хороша для простой легенды о «французском шарме». Сам Монтан, вероятно, предпочёл бы последнее: приглушить свет, вызвать оркестр и начать «Les Feuilles mortes», пока публика ещё не успела задать неудобные вопросы.
