Перри Комо: самый невозмутимый голос XX века
Перри Комо выглядел так, словно случайно оказался на телевидении по дороге из парикмахерской домой. Пока Фрэнк Синатра изображал опасного романтика, Элвис двигал бёдрами, а рок-музыканты готовились разрушить старый порядок, Комо просто садился на стул, улыбался и начинал петь. Никакой драматической позы, расстёгнутой рубашки или мучительного взгляда в потолок. Казалось, он мог исполнить любовную балладу, одновременно размышляя, не пора ли полить газон. И публика его обожала.
Будущая звезда родилась 18 мая 1912 года в небольшом городе Канонсберг, штат Пенсильвания. Его полное имя звучало куда торжественнее сценического — Пьерино Рональд Комо. Родители, Пьетро Комо и Лючия Травальини, приехали в Соединённые Штаты из итальянского городка Палена. В семье было тринадцать детей, а Перри оказался седьмым. Дома говорили по-итальянски, поэтому английский мальчик начал осваивать лишь после поступления в школу.
Музыка в семье считалась не роскошью, а почти бытовой обязанностью. Отец работал на металлургическом предприятии, пел баритоном и старался дать детям музыкальное образование, хотя денег постоянно не хватало. За три доллара он приобрёл подержанный орган, который быстро стал любимой игрушкой Перри. Мальчик научился играть на нескольких инструментах, выступал в духовом оркестре, пел на свадьбах и работал органистом в церкви. Профессиональных уроков вокала он при этом почти не получал. Возможно, поэтому его голос позднее звучал не академически отполированным, а удивительно естественным.
Музыкальная карьера, однако, вовсе не входила в его первоначальные планы. В двенадцать лет Комо начал осваивать профессию парикмахера, а со временем открыл собственное дело. Он зарабатывал неплохо, пользовался уважением клиентов и, судя по воспоминаниям, прекрасно чувствовал себя рядом с креслом, бритвой и бутылочками лосьона. Во время работы Перри постоянно пел. Посетители приходили за стрижкой, но получали ещё и небольшой концерт — весьма выгодное сочетание в годы, когда потоковая музыка ещё не сопровождала человека даже в ванной.
В 1933 году руководитель оркестра Фредди Карлоне предложил ему стать профессиональным вокалистом. Это был рискованный шаг: в парикмахерской Комо зарабатывал примерно 125 долларов в неделю, а музыканту обещали всего 28. Он согласился, хотя для человека, недавно женившегося на своей школьной возлюбленной Розелле Беллайн, решение выглядело почти финансовым безумием. Впоследствии Комо признавался, что всё равно предпочитал парикмахерское дело гастрольной суете. Слава пришла к одному из немногих артистов, которые, кажется, не особенно пытались её догнать.
После работы с Карлоне он присоединился к популярному оркестру Теда Уимса. Когда коллектив распался в 1942 году, Комо решил вернуться домой и снова стричь волосы. Однако его заметили представители радио и звукозаписывающей индустрии. В 1943 году он подписал контракт с компанией RCA Victor и сохранял верность этому лейблу более четырёх десятилетий — необычайно долгий союз даже по стандартам эпохи, когда контракты ещё не меняли после каждого неудачного сингла.
Первый огромный успех принёс ему в 1945 году сингл «Till the End of Time», основанный на музыке полонеза Фредерика Шопена. Затем последовали «Prisoner of Love», «Temptation», «Because», «Wanted», «Papa Loves Mambo» и десятки других песен. Комо умел превращать даже слегка нелепую композицию в обаятельный хит. Название «Hot Diggity» трудно произнести с серьёзным выражением лица, но его запись разошлась миллионными тиражами.
Особое место в его репертуаре заняла песня «Catch a Falling Star». Она принесла Комо премию «Грэмми» за лучшее мужское вокальное исполнение на первой церемонии награждения в 1959 году. Запись также стала одним из первых синглов, официально получивших «золотой» статус Американской ассоциации звукозаписывающих компаний. Всего певца номинировали на «Грэмми» четыре раза.
Впрочем, перечислять песни Перри Комо — всё равно что читать старую телефонную книгу американской популярной музыки. «Magic Moments», написанная Бертом Бакараком и Хэлом Дэвидом, стала особенно популярной в Великобритании. «It’s Impossible» вернула певца на вершины хит-парадов в 1970 году, когда многие считали его представителем уже ушедшей эпохи. А композиция «And I Love You So» в его исполнении превратилась в один из главных романтических стандартов 1970-х.
Настоящим царством Комо оказалось телевидение. Он появился на экране ещё в конце 1940-х, когда телевизор напоминал небольшой предмет мебели с очень неуверенным изображением. Передачи «The Perry Como Show» и «Perry Como’s Kraft Music Hall» сделали его постоянным гостем американских гостиных. Комо не стремился поражать зрителя. Он разговаривал с аудиторией, принимал знаменитых гостей, шутил и пел так, словно вечер проходил не в студии, а у него дома.
Его непринуждённость тщательно анализировали критики, хотя сам артист, вероятно, считал подобные рассуждения несколько преувеличенными. Комо мог начинать фразу чуть позже оркестра, словно отставал от ритма, но всегда оставался в полном контроле. Голос был тёплым, ровным и доверительным. Он не штурмовал ноты, а спокойно приглашал их присесть. Некоторые недоброжелатели называли его музыку слишком мягкой и даже усыпляющей. Поклонники отвечали, что рядом с Перри Комо человеку как раз хотелось расслабиться, а не проверять пульс.
Фирменным знаком певца стали кардиганы. В эпоху безупречных смокингов он появлялся перед камерой в вязаной кофте и выглядел почти вызывающе удобно. Возник даже образ «поющего дивана»: настолько расслабленной казалась его манера держаться. Однако эта ленивость была иллюзией. За лёгким поведением стояли точное чувство ритма, профессиональная дисциплина и умение работать в прямом эфире, где ошибка немедленно становилась достоянием миллионов зрителей.
В отличие от многих коллег, Комо почти не поставлял материал для скандальной хроники. С Розеллой он прожил 65 лет, до её смерти в 1998 году. У супругов было трое детей. Певец редко посещал шумные голливудские вечеринки и признавался, что предпочитал возвращаться домой. Сравнивая себя с Синатрой, он однажды заметил: когда Фрэнк лишь начинал развлекаться около полуночи, Перри уже ложился спать. Для индустрии, где бурная личная жизнь часто считалась частью профессии, подобная нормальность выглядела почти подозрительно.
Распространённый миф изображает Комо человеком, которому всё было безразлично. На самом деле он просто не любил публичной суеты. Он серьёзно относился к работе, внимательно готовил программы и обладал достаточной уверенностью, чтобы не изображать темперамент, которого у него не было. Другой миф утверждает, будто его полностью смыло волной рок-н-ролла. Но записи Комо продолжали попадать в чарты и в 1960-е, и в 1970-е годы. Его британское турне 1975 года включало девятнадцать концертов менее чем за три недели, причём все они были распроданы.
Комо получил пять телевизионных премий «Эмми», был включён в Зал славы Телевизионной академии и удостоен награды Центра Кеннеди. На Голливудской аллее славы у него сразу три звезды — за достижения в музыке, радио и телевидении. Уже после смерти певцу присудили специальную премию «Грэмми» за вклад в развитие звукозаписи.
Перри Комо умер 12 мая 2001 года во Флориде, не дожив шести дней до своего 89-летия. За ним остались сотни записей, рождественские телепрограммы, десятилетия эфиров и репутация едва ли не самого порядочного человека в американском шоу-бизнесе. Его музыка сегодня звучит как напоминание об эпохе, когда певцу не требовались пиротехника, танцевальная команда и публичная семейная катастрофа. Иногда было достаточно хорошего голоса, спокойной улыбки и кардигана, в котором действительно удобно сидеть.
