Мольер: как пережить скандал и стать классиком
Жан-Батист Поклен родился в Париже в 1622 году в семье, которая наверняка рассчитывала на совершенно другое будущее сына. Его отец, Жан Поклен, был состоятельным торговцем и занимал придворную должность королевского обойщика и камердинера. Это звучит скромнее, чем было на самом деле: речь шла о человеке, обслуживавшем королевский двор и имевшем вполне приличное положение. Жан-Батист получил хорошее образование в иезуитском коллеже Клермон, изучал право и мог спокойно продолжить семейное дело. Вместо этого он выбрал театр, то есть профессию, которая в XVII веке находилась примерно на том же уровне общественного доверия, что сегодня уличный фокусник с предложением очень выгодно вложить деньги.
В 1643 году Поклен вместе с Мадлен Бежар и ещё несколькими актёрами создал «Блистательный театр». Тогда же он начал пользоваться именем Мольер, происхождение которого до сих пор точно неизвестно. Название театра оказалось слегка преждевременным: финансовые дела быстро пошли плохо, долги накопились, и в 1645 году молодой руководитель труппы оказался в долговой тюрьме. Провёл он там недолго, отец помог рассчитаться с кредиторами, но первый парижский театральный стартап закончился достаточно убедительным банкротством.
После этого Мольер сделал то, что часто делают предприниматели после неудачного запуска: поменял рынок. Вместе с частью актёров он уехал из Парижа и около двенадцати лет выступал в провинции. Труппа путешествовала по Лиону, Пезенасу, Безье, Греноблю и другим городам, находила покровителей среди знати и постепенно укрепляла репутацию. Эти годы были для Мольера не потерянным временем, а настоящей школой театра. Он играл, руководил актёрами, договаривался с покровителями, наблюдал публику и начал писать собственные пьесы. Одной из первых стала комедия «Шалый, или Всё невпопад», поставленная примерно в 1655 году.
В Париж Мольер вернулся в 1658 году уже не как неудачник с долгами, а как опытный руководитель профессиональной труппы. Его актёрам разрешили выступить перед Людовиком XIV и двором в Лувре. Сначала они сыграли трагедию Корнеля, но настоящий успех принёс комический спектакль. В этом есть прекрасная ирония: Мольер долго хотел считаться серьёзным актёром трагедии, а публика довольно быстро объяснила ему, зачем он действительно нужен Франции. Через год «Смешные жеманницы» сделали его знаменитым.
Дальше успех пошёл почти лавиной. «Школа мужей», «Школа жён», «Дон Жуан», «Мизантроп», «Скупой», «Мещанин во дворянстве», «Проделки Скапена», «Учёные женщины», «Мнимый больной» — за относительно короткую карьеру Мольер создал персонажей, которые пережили и его самого, и Людовика XIV, и всю систему французской абсолютной монархии. Он особенно любил людей, уверенных в собственной исключительности. Богатый скряга Гарпагон, самодовольный Журден, воображающий себя аристократом, ипохондрик Арган, окружённый врачами, — все они были карикатурами, но карикатурами неприятно узнаваемыми.
Мольер вообще умел атаковать общество очень экономно. Ему не требовалось объявлять войну всей Франции, достаточно было вывести на сцену одного педанта, одного врача или одного лицемера и позволить публике самостоятельно провести необходимые параллели. «Школа жён» в 1662 году вызвала бурную полемику из-за отношения к браку, женщинам и воспитанию. Противники обвиняли драматурга в непристойности и безнравственности, а он отвечал новыми пьесами и насмешками над критиками. Для человека, жившего за три века до современного шоу-бизнеса, Мольер удивительно хорошо понимал принцип: скандал иногда продаёт билеты лучше афиши.
Настоящая буря началась с «Тартюфа». Первая версия пьесы была показана при дворе в Версале в мае 1664 года во время грандиозного праздника «Удовольствия зачарованного острова». Людовик XIV спектакль оценил, но религиозные круги увидели в комедии опасную насмешку над благочестием. Формально Мольер издевался не над религией, а над человеком, использующим религию как инструмент власти и соблазнения. Проблема заключалась в том, что некоторые зрители, видимо, слишком легко узнали знакомый тип.
Публичные представления «Тартюфа» запретили. Мольер переписывал пьесу, обращался к королю, пытался вывести её под другим названием, но борьба продолжалась почти пять лет. Только в 1669 году окончательная версия получила разрешение на постановку и немедленно стала огромным успехом. Получился почти идеальный маркетинговый эффект: несколько лет власти объясняли парижанам, что смотреть эту пьесу не следует, после чего Париж, естественно, захотел увидеть её особенно сильно.
При этом считать Мольера каким-то подпольным врагом режима совершенно неправильно. Он был тесно связан с двором и пользовался покровительством Людовика XIV. Король финансировал труппу, заказывал спектакли и использовал театр как часть роскошных придворных праздников. Мольер сотрудничал с композитором Жан-Батистом Люлли и помог создать новый жанр комедии-балета, соединявший пьесу, музыку и танец. «Мещанин во дворянстве» 1670 года — один из самых известных результатов этого сотрудничества.
Отношения Мольера и Люлли со временем испортились. В 1672 году Люлли получил королевскую привилегию, практически давшую ему монополию на музыкальный театр во Франции, а возможности конкурентов использовать в спектаклях певцов и музыкантов серьёзно ограничили. Для Мольера, который сам помог сделать комедию-балет модной, ситуация была особенно неприятной. Он переключился на сотрудничество с Марком-Антуаном Шарпантье, написавшим музыку для «Мнимого больного».
Не менее театральной была личная жизнь Мольера. В 1662 году сорокалетний драматург женился на Арманде Бежар, которая была примерно на двадцать лет младше. Она принадлежала к той же театральной семье, что и Мадлен Бежар, давняя партнёрша и, вероятно, бывшая возлюбленная Мольера. Современники спорили, была ли Арманда младшей сестрой или дочерью Мадлен, а враги распространяли куда более скандальные версии. Надёжных доказательств самых сенсационных слухов нет, но для памфлетистов XVII века отсутствие доказательств никогда не считалось серьёзной проблемой.
У Мольера и Арманды родилось несколько детей, но до взрослого возраста дожила только дочь Мадлен-Эспри. Сам брак, судя по свидетельствам современников, был непростым. Арманда играла в пьесах мужа молодых красавиц и кокеток, а сам Мольер писал сцены ревности с таким знанием предмета, что литературоведы уже несколько столетий пытаются понять, где заканчивалась комедия и начиналась семейная терапия.
Вокруг Мольера существует и знаменитая теория заговора: якобы свои лучшие пьесы он вообще не писал. В 1919 году французский писатель Пьер Луис предположил, что настоящим автором произведений Мольера мог быть Пьер Корнель. Позднее появились статистические исследования, которые вроде бы находили сходство между их языком. Версия оказалась чрезвычайно привлекательной: публика всегда любит истории о том, что великий автор на самом деле ничего не писал.
Однако современные методы стилометрии эту гипотезу скорее похоронили. Исследование 2019 года, сравнивавшее лексику, рифмы, морфологию и другие особенности текстов французских драматургов XVII века, не обнаружило признаков авторства Корнеля. В 2025 году вышла ещё одна работа, уже с применением байесовского анализа, и её результаты вновь дали сильные аргументы против версии о Корнеле-призраке. Забавно, что Корнель действительно сотрудничал с Мольером над «Психеей» в 1671 году. То есть реальное сотрудничество существовало, просто для литературной конспирологии оно оказалось недостаточно сенсационным.
Самая известная легенда касается смерти Мольера. Рассказывают, будто 17 февраля 1673 года он умер прямо на сцене, играя главную роль в «Мнимом больном». Символизм почти неприлично красивый: тяжело больной драматург изображает человека, который воображает себя больным, и умирает перед публикой. Реальность была чуть менее эффектной, но всё равно достойной театра. Во время четвёртого представления Мольеру стало плохо, однако он закончил спектакль и только затем был доставлен домой, где умер в тот же вечер.
К этому сюжету пристегнули ещё один миф: будто Мольер был одет в зелёное, поэтому французские актёры с тех пор считают зелёный цвет несчастливым. Сохранившиеся сведения о костюме говорят совсем другое: его халат был амарантового, то есть красновато-пурпурного цвета, с серой подкладкой. Так что Мольер не только не умер на сцене, но и знаменитый зелёный костюм, судя по всему, никогда не существовал. Хорошая легенда, как часто бывает, оказалась значительно аккуратнее исторических фактов.
Даже после смерти проблемы не закончились. Актёрская профессия считалась церковью сомнительной, а Мольер не успел перед смертью получить отпущение грехов. Священник церкви Сент-Эсташ отказался проводить обычное церковное погребение. Арманде пришлось обращаться к королю, после вмешательства Людовика XIV драматурга всё-таки похоронили ночью на кладбище Сен-Жозеф. Для человека, всю жизнь писавшего о лицемерии, правилах и общественных условностях, это была почти слишком подходящая последняя сцена.
Сегодня Comédie-Française называют «Домом Мольера», хотя сама компания была создана Людовиком XIV только в 1680 году, через семь лет после смерти драматурга. Его труппа стала одной из основ нового театра, а Арманда Бежар и актёр Лагранж помогли сохранить пьесы и традицию исполнения. Получается любопытно: Мольер никогда не работал в «Доме Мольера», но вот уже несколько веков считается его главным хозяином.
Наверное, именно поэтому он до сих пор не выглядит музейным автором. Гарпагон всё ещё считает деньги, Журден всё ещё пытается попасть в общество, которое его презирает, Тартюф всё ещё использует правильные слова ради неправильных целей, а Арган всё ещё ищет очередного специалиста, который наконец объяснит ему, чем он болен. Декорации изменились радикально, но человеческий материал оказался неожиданно долговечным. Мольеру для бессмертия понадобилось всего лишь внимательно посмотреть на людей и заметить, насколько они смешны, когда очень стараются выглядеть серьёзными.
