Кембридж, город гениев и мифов
Кембридж упрямо прикидывается тихим университетским городком, где самое драматичное событие дня — очередной велосипед, ныряющий под чей-нибудь зонт на Кингз Пэрейд. Но город живёт куда более насыщенной жизнью. Здесь по-прежнему спорят о том, правильно ли держать шест в конце лодки или на носу, верят в магические мосты, несуществующих ежей-талисманов и тайные общества, а к коровам относятся как к почётным жителям. В Кембридже всегда что-то происходит, просто всё это происходит вежливо.
Город начинался как ничем не приметное поселение на заболоченных берегах реки, которую сегодня зовут Кам. Это название появилось не сразу: летом, в ту эпоху, когда римляне передвигались по Британии со скоростью марафонца на кофеине, здесь была совсем другая река — Гранта. Люди приходили и уходили, мост менялся, торговцы ругались, а слово «Грантебридж» постепенно превратилось в «Кембридж». В какой-то момент все осознали, что город уже называется так, а реку придётся переименовать, чтобы не выбиваться из концепции. Так и сделали.
Первые настоящие толпы появились здесь, когда в 1209 году оксфордские студенты на эмоциях покинули свой город. Спорили там они то ли о ценах на аренду, то ли об очередном университетском запрете, но в итоге переехали в Кембридж, устроили палаточный городок, нашли меценатов, открыли колледжи и создали академическую империю. Очень по-студенчески: прибежали, поселились, организовались — и через пару веков уже диктуют правила всей округе.
С тех пор университет растёт как дрожжевое тесто. Вместе с ним росли и драмы. Почти сразу начались бесконечные споры между «городом» и «университетом». Студенты хотели веселиться, горожане хотели тишины, и никто не хотел уступать. Бывали периоды, когда университету поручали контролировать качество местного пива. Представляю лица завсегдатаев таверн, когда студенты приходили проверять их кружки на соответствие нормам.
Самой громкой славой город обязан тем, кто изменил науку. Ньютон проводил эксперименты, стоя в собственной комнате с окнами, смотрящими на яблони. Дарвин писал тексты, от которых потом менялись школьные учебники. Алан Тьюринг придумывал то, что позже назовут основами компьютерной эпохи. Студенты и профессора вечно куда-то спешили, и, видимо, именно в эти спешки они и успевали придумывать законы математики, физики и прочей мировой логики.
Иногда гениальные озарения накрывали людей в самых неожиданных местах. В пабе The Eagle однажды обедал Фрэнсис Крик. Он поднял бокал и объявил: «Мы раскрыли секрет жизни». Остальные ели пирог и кивали, как будто такое заявление звучит каждый вторник. Там же до сих пор над барной стойкой висит табличка, напоминающая о моменте, когда кто-то рассказал миру, как устроена ДНК.
Город похож на музей, который случайно стал жилым: старые мосты, дворы, капеллы, галереи. Но в то же время он удивительно ироничный. Берёшь, к примеру, Математический мост. Говорят, его построил Ньютон без единого болта, исключительно силой гения. Мост действительно существует, но Ньютон — нет, к моменту строительства он давно завершил свои приключения на земле. И болты были с самого начала, миф живёт лишь потому, что всем нравится думать, что Ньютон мог построить даже мост, не отрываясь от формул.
Ещё одна местная знаменитость — страшновато-красивые часы Corpus Clock. Их венчает золотое насекомое-монстр с зубастой физиономией, который «поедает время». Зрелище гипнотизирует туристов, а у местных вызывает двоякие чувства. Эти часы специально идут с лёгкой погрешностью, чтобы напоминать: время делает, что хочет.
Пунтинг — ещё одна художественная дисциплина, в которой тут отлично разбираются. Даже слишком. Местные спорят с Оксфордом о том, где именно на лодке стоит грести шестом. В Кембридже стоят на корме, в Оксфорде — на носу. Оба города уверены, что второй заблуждается и вообще не понимает сути процесса.
В начале осени в Тринити-колледже случается одно из самых милых безумств — забег Great Court Run. Студенты пытаются обежать громадный двор быстрее, чем ударит двенадцать колоколов. Исторически это удалось всего паре человек. Остальные делают вид, что бегут ради традиции, а не ради победы.
Кембридж полон легенд. Одна из них утверждает, что местный мост вздохов назван так из-за студентов, которые вздыхали по дороге на экзамены. Настоящее происхождение названия связано с Венецией. Но кембриджские студенты действительно вздыхают — часто, громко и в самых разных местах, так что легенда выглядит вполне реалистично.
Другой миф рассказывает о том, что студентам когда-то запретили держать домашних животных, поэтому они начали приручать ежей. Звучит прекрасно, но документов, подтверждающих существование кембриджских ежей-компаньонов, никто не нашёл. Хотя кто знает: возможно, где-то в кустах и сейчас кто-то наблюдает за студентами своими крошечными глазками.
А вот одна история вполне реальна — скандал времён холодной войны, когда несколько кембриджских выпускников работали двойными агентами на Советский Союз. Их теперь называют «Кембриджской пятёркой». Скандал потряс страну, а в городе нашлись люди, которые потом десятилетиями с лёгкой тревогой поглядывали на интеллектуалов из Сент-Джонс или Кингз.
Кстати о тревогах. На протяжении веков Кембридж пытается объяснить людям, что он не весь состоит из снобов. Дебаты об образовательном неравенстве возникают регулярно. Университет делает всё, что может, но некоторым горожанам до сих пор кажется, что вокруг слишком много гениев, которые знают таблицу Менделеева наизусть.
Чуть менее громкими, но не менее обсуждаемыми остаются споры вокруг исторического наследия: кому ставить памятники, чьи имена хранить на фасадах и чьи биографии требуют контекста. Некоторые benefactors оказались связаны с колониальной эпохой, и в последние годы университет пытается разобраться с этими непростыми темами.
Старинные традиции тут соседствуют с современными технологиями. Кембридж давно стал сердцем британского технополя: Silicon Fen — местное прозвище для агломерации стартапов, лабораторий, биотех-компаний и международных гигантов вроде ARM и AstraZeneca. По улицам гуляют люди, которые с одинаковой лёгкостью рассуждают о квантовых вычислениях и мариновании тофу.
То, что в городе так много велосипедов, объясняется просто: улицы узкие, парковки дорогие, а студенты считают педалирование частью образовательной программы. Говорят, что здесь на душу населения приходится больше велосипедов, чем где-либо в стране.
Историй о странностях в Кембридже ещё масса. Например, университет когда-то вручал «деревянную ложку» студенту, набравшему самый низкий проходной балл по математике. Награда была неофициальной, но стала легендой. Представляю себе момент получения: аплодисменты, лёгкий смешок, а где-то в углу тихо плачет преподаватель матанализа.
Есть и традиция гулять по границам города, «вытесывая» их палками, чтобы не забыть, где заканчивается какой приход. Ритуал выглядит как реконструкция средневековой спортивной дисциплины, но людям нравится.
Кембриджские правила футбола тоже не стоит забывать: именно они легли в основу современного футбола. Смешно думать, что в городе, где люди часами обсуждают квантовую механику, зародилась одна из самых громких массовых культур.
Сегодня Кембридж — это легкая смесь из старинных зданий, библиотек и лужаек, по которым ходят ученые, будто по подиуму. И при этом город умудряется оставаться тихим, уютным, немного сюрреалистичным. Весь этот воздух, пропитанный научными идеями, местными легендами, шёпотом истории и запахом утреннего кофе, создаёт особое пространство, где любой — от туриста до лауреата Нобелевской премии — чувствует, что здесь можно придумать что-то великое.
Кембридж никогда не кричит о своей уникальности. Он просто стоит на берегу когда-то Гранты, теперь — Кама, наблюдает за тем, как очередной студент едет по мосту, пытаясь не уронить латте, и знает, что всё здесь — часть большого рассказа. Тихого, аккуратного, слегка ироничного. Точно такого, каким этот город был всегда.
