Чем 61-я Венецианская биеннале отличается от всего, что было раньше: «В миноре!»
Что из себя представляет этот старейший фестиваль и сама Венеция в дни открытия Биеннале — главной выставки искусства в мире? Город переходит на совершенно другой ритм, в котором разговоры об искусстве не смолкают ни на минуту. Специально для New Style куратор, искусствовед и обожатель Венеции Марьяна Хеселдайн (ARTSPLUS) — призер Британской Академии (Cultural History of Russia/Natasha’s Dance), делится своими впечатлениями о Венеции в дни превью.
Раз в два года Венеция вновь становится центром культурного мира, подтверждая свою историческую роль места встречи идей, торговли и искусства. Самое ценное, что она предлагает, — взгляд на формирующуюся художественную идентичность мира. Подготовка и превью Биеннале — моё любимое время года, когда весь город превращается в выставочное пространство, а первые впечатления и открытия становятся основой для размышлений на следующие два года.
Моя неделя открытия Венецианской биеннале стала совершенно незабываемой! Парти с JR и легендарной Мариной Абрамович, ужин LV и Bvlgari в Palazzo Ducale, ранний кофе в Gran Caffè Quadri, встречи коллекционеров, кураторов и художников, разговоры в лагуне, которые возможны только в Венеции. Первый раз я приехала на Биеннале в Венецию в 1995 году студенткой аспирантуры Высшей школы музыки и театра в Кёльне. В тот юбилейный, столетний год выставки я поняла, что хочу стать частью этого уникального события, объединяющего художников со всего мира. И в 2008 году я уже участвовала в Биеннале как директор галереи, представлявшей художника официального павильона.
В этом году по приглашению Bloomberg и президента Венецианской биеннале я вновь оказалась в центре событий и специально для New Style выбрала проекты, которые нельзя пропустить. La Serenissima в 61-й раз приняла главную выставку современного искусства в мире — не случайно её называют Олимпиадой искусства. Для художников участие в Биеннале — не просто престиж, а важнейший этап профессионального признания.
Тема Биеннале 2026 года — «В миноре!» — предлагает особый, созерцательный способ восприятия мира. В её основе лежит японское понятие komorebi — свет, пробивающийся сквозь листву, с его полутонами и мягкими переходами. Эта философия перекликается с проектом TRA. На грани становления, проходившим в Палаццо Фортуни в 2011 году, где главным становилось пространство «между» — внутри, за пределами, в процессе становления.
Куратор Койо Куо посвятила Биеннале человеку, живущему среди информационного шума, тревоги и одиночества. Поэтому многие национальные павильоны обратились к музыке и человеческому телу — его желаниям, границам и табу. Особую драматичность смотру придал беспрецедентный институциональный кризис: Биеннале впервые осталась без жюри, а Койо Куо не дожила до открытия проекта своей жизни. Но её кураторский голос продолжает звучать — в музыке, ритме и эмоциональной архитектуре всей выставки.
Меня заинтриговала возможность увидеть всё своими глазами и проследить, как главная тема раскрывается в различных проектах. Минор здесь — не только музыкальная тональность, но и пространство невозможного, утрат и перехода. Это место встречи внутреннего и внешнего, момент очищения и обновления, когда между двумя состояниями рождается новый опыт.
Биеннале начинается задолго до официального открытия. В первую неделю Венеция превращается в живой театр, где случайные встречи, мерцание лагуны и сама атмосфера города становятся частью выставки. Искусство выходит за пределы павильонов и говорит вполголоса — о памяти, заботе, протесте, внутренней тишине и личном переживании мира.
Мне повезло увидеть многие проекты вместе с художниками, их создавшими. Один из главных must-see этого года — Il Gesto французского художника JR в старейшем палаццо Венеции, Ка’ да Мосто. Вдохновившись «Браком в Кане Галилейской» Паоло Веронезе, JR создал современную интерпретацию, превратив историческое пространство в масштабный социальный проект. Инсталляция объединяет фотографии и голоса 176 участников сообщества Refettorio Paris — волонтёров, шеф-поваров и гостей, чьи личные истории складываются в коллективный портрет. Добавив еще одно измерение — цифровое, JR приглашает зрителя не только смотреть, но и слушать, читать и проживать эти истории, превращая классику в живой диалог о человеческих связях.
Одним из главных событий накануне Биеннале стало открытие Fondazione Dries Van Noten в палаццо Пизани Моретта и дебютной выставки «Мир спасёт красота». Проект объединил впечатляющий круг участников: пятнадцать кутюрных моделей Christian Lacroix, архивные работы Рей Кавакубо для Comme des Garçons и объекты ведущих галерей коллекционного дизайна — от Axel Vervoordt до брюссельской Objects with Narratives.
Название выставки отсылает к словам американского музыканта и активиста Фила Оукса: «В столь уродливые времена единственный подлинный протест — это красота». Здесь красота понимается не как идеал, а как сила, способная провоцировать, трансформировать и вызывать глубокую эмоциональную реакцию.
Особенно впечатляет Центральный павильон, построенный для первой Международной художественной выставки в 1895 году. Среди наиболее сильных проектов — Things Felt But Not Quite Expressed индийского художника Сохраба Хуры и работы перуанской художницы Селии Васкес Юи. Наряду с центральной экспозицией страны представляют национальные павильоны, обладающие дипломатическим статусом. Те же государства, у которых нет собственных зданий, создают выставки в Арсенале и исторических дворцах по всей Венеции.
А теперь — о политике, которая в этом году диктовала свои правила. Ещё до открытия Биеннале главной темой стала не только выставка, но и вопрос: может ли искусство оставаться вне политики, или эпоха культурного нейтралитета закончилась?
Участие России и Израиля вызвало беспрецедентную полемику. В марте обе страны были допущены к конкурсу, а уже в апреле Европейская комиссия отозвала грант в €2 млн в знак несогласия с этим решением. Президент Биеннале Пьетранджело Буттафуоко заявил: «Если бы Биеннале проводила отбор по паспортам, она перестала бы быть местом, где встречается весь мир». Позже его речь назвали «пацифистским манифестом».
После того как организаторы отказались исключить участников, всё международное жюри ушло в отставку, заявив, что не будет присуждать награды художникам из стран, чьи лидеры находятся под ордерами Международного уголовного суда.
Ответ организаторов также оказался беспрецедентным: впервые в истории Биеннале профессиональное жюри было упразднено, а лауреатов «Золотых львов» определят сами посетители. Голосование пройдёт по итогам просмотра обеих площадок — Джардини и Арсенала, а награды вручат на закрытии выставки в ноябре. Именно так Биеннале решила сохранить принципы открытости, диалога и отказа от цензуры.
Страны Биеннале
География смотра менялась даже в неделю открытия. После отказа Ирана от участия к Биеннале присоединились Танзания и Сейшелы, а дебютантами стали Катар, Сомали, Вьетнам, Гвинея, Экваториальная Гвинея, Науру и Сьерра-Леоне. В итоге выставка собрала рекордные 100 стран. Парадоксально, но Биеннале с темой «В минорном ключе» проходила на фоне политической напряжённости.
Российский павильон из-за санкций работал лишь три дня превью. Мне удалось увидеть проект «Дерево укоренилось в небе» и музыкальные перформансы — от тувинского горлового пения до электронных сетов. Однако сам павильон показался одним из самых слабых: абстрактный музыкальный проект оказался оторванным от реальности и сопровождался протестами.
Не убедил и американский павильон.
Политические споры затронули и Израиль. Более 200 художников и кураторов потребовали закрыть национальную экспозицию. Израиль представлял Белу-Симион Файнару с проектом Rose of Nothingness — медитативной инсталляцией о памяти. «Каждый художник имеет право свободно выражать свои убеждения и показывать своё искусство», — подчеркнул автор.
Национальные павильоны: мой выбор
На фоне политических споров и художественных провокаций именно национальные павильоны позволили мне увидеть наиболее точные высказывания о современном мире. Если времени немного, я советую обязательно посетить пять павильонов: Индии, Святого Престола, Австрии, Японии и Великобритании.
Индия. Этот павильон мне особенно близок: его куратор, мой давний друг доктор Амин Джаффер, с которым мы вместе работали в фонде Pratham, впервые за семь лет вернул Индию в Арсенал. Выставка «Географии расстояния: вспоминая дом» объединила пять художников, работающих с глиной, бамбуком, нитями и папье-маше. Павильон буквально наполнен запахами земли, пыли и бамбука — запахами дома. Особенно запомнилась инсталляция Сумакши Сингх из тысяч подвешенных вышитых нитей, создающая почти медитативное пространство.
Австрия. Флорентина Хольцингер превратила павильон в радикальную систему, где человеческое тело, отходы и экологическая тревога становятся частью художественного высказывания. Посетителям предлагают буквально стать участниками замкнутого цикла, а шокирующие перформансы заставляют задуматься о границах между эстетикой, телесностью и разрушением. После первой реакции провокация сменяется серьёзным разговором о хрупкости нашего мира.
Павильон Святого Престола стал для меня самым глубоким эмоциональным переживанием Биеннале 2026. Кураторы Ханс Ульрих Обрист и Бен Викерс создали выставку «Ухо — это глаз» в монастырском саду кармелитов. Получив наушники, зритель проходит через сад, где звучат произведения Патти Смит, Брайана Ино, FKA Twigs, Джима Джармуша, Мередит Монк и других авторов. В центре проекта — наследие святой Хильдегарды Бингенской, воспринимавшей музыку как высшую форму молитвы. Здесь невозможно понять, где заканчивается искусство и начинается реальность. Голос Патти Смит, звучащий почти шёпотом, сопровождал меня на протяжении всего пути.
Великобритания. Любайна Химид представила выставку «Предсказывая историю: проверяя перевод», посвящённую поиску дома, памяти и принадлежности. Её насыщенные цветом живописные пространства вступают в тонкий диалог с архитектурой британского павильона, превращая его в открытое, дружелюбное место. После её оформления оперы The Rake’s Progress в Глайндборне было особенно интересно увидеть, как художница работает с пространством Биеннале.
Япония. Проект «Травяное дитя, Лунное дитя» оказался одновременно очень личным и универсальным. Куратор Аракава, недавно ставший отцом, размышляет о кризисе рождаемости и природе заботы. Посетители могут взять «на прогулку» одного из двухсот кукольных младенцев, пока в павильоне звучат голоса детей художника. Работа превращает каждого зрителя в участника разговора о родительстве, ответственности и будущем.
Отдельно советую посетить выставку «Преобразующая энергия» Марины Абрамович, где благодаря проекту TAEX появился цифровой аватар художницы. Работы Абрамович вступают в диалог с шедеврами Возрождения, превращая музей в пространство медитации и передачи энергии.
Не пропустите и выставку Дженни Савилл в Ка’ Пезаро. Её новые произведения, вдохновлённые Венецией и Тицианом, продолжают исследование человеческого тела, вступая в диалог с Рубенсом, Шиле, Пикассо и Микеланджело.
Тем, кто ищет более лёгкий взгляд, рекомендую первую большую венецианскую выставку Эрвина Вурма в Палаццо Фортуни с его знаменитым проектом One Minute Sculptures, где юмор становится способом философского разговора о человеческом присутствии.
И наконец, обратите внимание на дебютный павильон Катара. Под руководством шейхи Маяссы страна всё увереннее использует современное искусство как язык международного диалога, а нынешний проект, вдохновлённый музыкой, стал одним из самых убедительных дебютов этой Биеннале.
Венецианская биеннале никогда не заканчивается в день открытия. Она продолжает раскрываться постепенно — в повторных встречах с произведениями художников, в разговорах, в новых смыслах, которые рождаются уже после возвращения домой. Именно поэтому я всегда возвращаюсь в Венецию снова и снова. Если вам близок такой способ смотреть на искусство — не торопясь, с возможностью обсудить увиденное, — приглашаю присоединиться к моей программе посещения Венецианской биеннале 23–25 сентября 2026 года. Возможно, именно эта поездка станет началом вашего собственного диалога с современным искусством.
Автор: Марьяна Хеселдайн
