Всегда твой Оскар Уайльд

Oscar_Wilde_portrait«Уайльд предельно упростил свою жизнь, как будто заранее знал, что необходимо избавиться от всего лишнего, дабы читатель в полной мере ощутил драматизм предпоследнего акта».

Бернард Шоу

И все же, несмотря на «упрощение» собственной жизни великим Уайльдом, писать о нем бесконечно трудно. В наше время, когда Оскар Уайльд уже давно зачислен в классики мировой литературы, а его «Портрет Дориана Грея» входит в обязательную школьную программу; когда пьесы автора продолжают ставиться на сценах мировых театров, а скандальные истории о нетрадиционной сексуальной ориентации писателя более не рассматриваются как вызов общественному мнению, через 116 лет после жизни Уайльда, писать о нем трудно. Но очень интересно!

«Я пробудил воображение моего века так, что он и меня окружил мифами и легендами», – замечает Оскар Уайльд в своем письме-исповеди «De profundis».

Именно Викторианская эпоха – чопорная, надменная и крайне непримиримая ко всему, что не входит в установленные светские рамки, – могла породить такого писателя, как Уайльд. Да, у него были личные счеты с Викторианской Англией: бунтарская кровь истинного ирландца подогревала желание разделаться с четко очерченными, ограниченными и до крайности обусловленными канонами английской жизни. Он хотел сделать все по-своему, и главное – чтобы не так, как было раньше.

Этот замысел прослеживается в сборнике писем Уайльда – книге, которая, пожалуй, как ни одно другое произведение писателя, открывает его внутренний мир, знакомит с глубокой, неоднозначной и невероятно привлекательной личностью драматурга. Сквозь страницы сборника писем Уайльд предстает то маленьким ребенком, то вдумчивым философом, то экстравагантным интеллектуалом. Но прежде всего с нами разговаривает живой человек, которому дано любить, грустить, недоумевать, быть умным и порой несправедливым, зацикливаться на себе и при этом полностью отдаваться во власть другому человеку. Здесь он не великий Мистер Уайльд – покоритель Лондона и всей Британии, а Оскар, которого хочется знать лично, иметь среди друзей, вместе посещать послеполуденный чай на Тайт стрит и выпивать по бокалу виски в клубе Элбемарл.

Оскар Уайльд родился в Дублине в 1854 году в семье врача-офтальмолога сэра Уильяма Уайльда и поэтессы Джейн Франчески Уайльд. Окончив обучение в Ирландии, двадцатилетий Оскар получает стипендию в Оксфорде и во время первых же каникул отправляется в путешествие по Италии. Здесь он начинает писать свои знаменитые письма. Эта привычка сопровождает его потом всю жизнь.

Он раскрывается в письмах и обнаруживает себя естественным в стремлениях, взглядах, порывах. То, что обществом воспринимается как «выходка» и эпатаж, есть не что иное, как тонкое чувство прекрасного, истинный художественный вкус и желание достигать совершенства в искусстве и в жизни.

Именно Уайльд делает из журнала Women’s World интересное и читаемое издание. Он со вкусом и пониманием обсуждает детали женского гардероба, но напоминает при этом, что важно писать не только о том, что женщины носят, но и о том, что они думают, что чувствуют. К этому времени Уайльд – не только редактор престижного издания, но уже известный драматург, автор пьес «Идеальный муж», «Как важно быть серьезным», «Веер Леди Уиндемир». Литературный успех породил множество поклонников, но, увы, не меньше и завистников.

После выхода романа «Портрет Дориана Грея», который впоследствии войдет в классику мировой литературы, на писателя обрушился шквал критики. Цензоры, казалось, только и ждали момента, чтобы излить на Уайльда все свое негодование и желчь. Впервые, «литературное викторианство» проявило себя в полной мере. Однако у Оскара было достаточно острословия и уверенности в себе, чтобы поставить на место любого критика. Он пишет: «… По-моему, несправедливо требовать, чтобы критик умел оценить произведение искусства со всех точек зрения… Я лишь могу заверить мистера Чарльза Уибли в том, что никакое моральное прославление, к которому он присовокупил свою более чем скромную лепту, не может быть огорчительно для художника» (из письма редактору «Скотс обсервер», 1890).

A_Wilde_time_3Его не волновала критика. Он сам себя считал гением и, безусловно, им был. Его карьера и успех шли в гору. Но, несмотря на это, он не полагался только на свой талант: «Успех – это наука; если есть предпосылки, будет и результат. Искусство представляет собой математически выверенный результат эмоциональной тяги к прекрасному. Без тщательного продумывания оно ничто» (из письма к Мэри Прескот, 1883).

Уайльд как никто другой тонко чувствовал, видел и понимал красоту. Он переносил это на все, что окружало его: вещи, интерьер, различные предметы… Но более всего он умел видеть и восторгаться красотой человека. Однако по иронии судьбы именно любовь к красоте человеческого лица стала для писателя роковой. «Лучше быть красивым, чем добродетельным. Но, с другой стороны, я первым готов признать, что лучше уж быть добродетельным, чем уродом», – еще до знакомства со своей роковой любовью Альфредом Дугласом написал Уайльд.

Оскар сам себя погубил. Вернее, Оскара погубила собственная самовлюбленность, Дориан Грей стал альтер-эго писателя. Он мог бы не обратить внимания на ту злосчастную записку, которую в оскорбительной для Оскара форме написал отец его возлюбленного – человек именитый и хорошо известный в Высшем лондонском Свете. Но Уальйд был уже слишком избалован успехом и посчитал, что и в судебной тяжбе не оставит противнику шансов на победу, даже если им окажется влиятельный аристократ. В письме к Роберту Россу он замечает: «Отец Бози (прозвище Дугласа – прим. авт.) оставил в моем клубе карточку с ужасной надписью. Теперь я не вижу иного выхода, кроме как возбудить уголовное преследование».

oscar-wilde-and-lord-alfred-bosie-douglas-c-1894Увы, Уайльд переоценил свои возможности: судебный процесс обернулся против него. «Возмутителя спокойствия», «безнравственного выскочку» наконец удалось сместить с лондонского пьедестала любви и признания. Вот только никто не мог ожидать, что Уайльд исчезнет не на два года, как гласил приговор суда, а навсегда.

Письма из Редингской тюрьмы, места заточения писателя, пронизаны болью. Уайльд все больше говорит о себе в прошедшем времени, все глубже раскаивается: «Я виню себя в том, что позволил всецело овладеть моей жизнью неразумной дружбе – той дружбе, чьим основным содержанием никогда не было стремление создавать и созерцать прекрасное» (из письма Альфреду Дугласу, 1897).

Альфред Дуглас не написал в ответ Уайльду ни одного письма. И только лишь французский перевод Дугласом запрещенной в Англии «Саломеи» Уайльда стал единственной отрадой писателя незадолго до его кончины в Париже и единственным символом давно умершей любви.

Викторианская эпоха создала и погубила писателя. Он бросил ей вызов, он ее покорил, поразил, но в какой-то момент он ею захлебнулся и потом уже не смог оправиться. Видимо, такова цена такой неистовой любви к красоте, к жизни, к собственному таланту – таланту, который некогда покорил Лондон и до сих пор продолжает восхищать весь мир.

Leave a Reply