Гаджеты

Кинг Жиллетт: капиталист поневоле или лезвие по расчёту

У человека, который приучил миллионы мужчин выбрасывать затупившиеся лезвия и покупать новые, были серьёзные претензии к капитализму. Кинг Кэмп Жиллетт писал книги об обществе без разрушительной конкуренции и мечтал о рационально устроенной совместной жизни. Пока человечество не спешило принимать его предложения, он занялся более осязаемой задачей: избавить мужчин от необходимости постоянно точить бритву. С этой частью переустройства мира дело пошло значительно лучше.

15 ноября 1904 года Жиллетт получил американский патент № 775134 на конструкцию безопасной бритвы с тонким сменным лезвием. Заявку он подал ещё 3 декабря 1901 года, а производство началось в 1903-м. Поэтому дата патента обозначает юридический рубеж, а не утро, когда изобретатель впервые увидел готовое изделие. И формулировка «изобрёл безопасную бритву» требует уточнения: такие бритвы существовали до него. Его достижением стала практичная система, в которой долговечный станок удерживал дешёвую стальную пластинку, заменяемую после затупления.

До этого бритьё предполагало отношения с инструментом почти семейной продолжительности. Хорошую бритву покупали надолго, берегли и поддерживали её режущую кромку. Открытое лезвие требовало уверенной руки, а безопасные модели с защитным ограждением всё равно нуждались в заточке и правке. Можно было доверить лицо цирюльнику, но тогда к расходам добавлялись время и необходимость куда-то идти. Жиллетт предложил убрать из этой повседневной процедуры обслуживание самой бритвы. Мужчине предстояло заботиться о лице, а не приобретать дополнительную квалификацию по обработке металла.

Сам Жиллетт хорошо знал жизнь в дороге: с юности он работал коммивояжёром. Среди людей, повлиявших на него, был Уильям Пейнтер, изобретатель крончатой бутылочной пробки. Пейнтер советовал искать товар, который покупатель использует, выбрасывает и приобретает снова. В этой рекомендации содержалась коммерческая программа без особых литературных украшений. Долговечная вещь радует владельца годами, но продавцу приходится искать следующего клиента. Расходуемая вещь обещает возвращение уже знакомого покупателя. Оставалось найти предмет, который люди согласятся регулярно отправлять в мусор.

В 1895 году Жиллетт сформулировал идею сменного бритвенного лезвия. С современной точки зрения решение кажется почти слишком простым: тонкий кусочек стали с острыми краями. Но простота готового предмета плохо отражает сложность его изготовления. Сталь должна выдерживать обработку, сохранять остроту и при этом стоить достаточно мало, чтобы её не хотелось нести на заточку. Требовалось выпускать множество одинаковых пластинок с предсказуемым качеством. Экономика всей затеи зависела от того, сможет ли фабрика делать хорошо и дёшево то, что мастер прежде делал тщательно и надолго.

Здесь появляется человек, которого упаковка прославила гораздо меньше. Инженер Уильям Эмери Никерсон, выпускник Массачусетского технологического института, помог превратить замысел Жиллетта в промышленное изделие. Он совершенствовал конструкцию и создавал оборудование для закалки, шлифовки и заточки лезвий. Между идеей и производством прошли годы. Такая история хуже помещается в торжественную фразу об озарении перед зеркалом, зато точнее объясняет происхождение привычных вещей. Изобретателю нужна убедительная мысль; покупателю нужна коробочка, в которой каждое следующее лезвие работает примерно так же, как предыдущее.

Сам патент показывает, насколько продуманной была конструкция. Тонкому лезвию недоставало собственной жёсткости, поэтому её обеспечивал держатель. Зажатая между деталями головки пластинка становилась достаточно устойчивой для бритья. Две противоположные режущие кромки позволяли пользоваться обеими сторонами. Жиллетт разделил функции, прежде объединённые в массивном клинке: станок отвечал за опору и положение лезвия, сменная деталь — за остроту. Выбрасывать следовало лишь небольшую часть инструмента. Позднейшая полностью одноразовая бритва развивала уже другую степень готовности расставаться с вещами.

Начало продаж не выглядело особенно величественным. По данным американского Национального зала славы изобретателей, в 1903 году компания продала 51 бритвенный набор и 168 лезвий. В следующем году счёт пошёл примерно на 90 тысяч бритв и миллионы лезвий. Покупатель получал вполне конкретную выгоду: меньше возни с подготовкой инструмента и возможность самостоятельно сменить затупившуюся режущую часть. Рекламировать такую перемену было проще, чем объяснять достоинства технического устройства самого по себе. Фабрика продавала освобождение от неприятной обязанности, аккуратно упакованное вместе со сталью.

С этим успехом связана популярная деловая притча: Жиллетт якобы сразу догадался почти даром раздавать станки, чтобы зарабатывать на лезвиях. Исторические цены делают рассказ менее гладким. Исследователь Рэндалл Пикер, изучивший раннюю торговую практику компании, показал, что в период действия основных патентов она держала высокую заявленную цену стандартного набора — пять долларов. Дешёвый вход в систему не был исходным универсальным рецептом. Прибыльная история позже получила удобное объяснение, которое оказалось проще её реальной хронологии.

Когда в 1921 году подходил срок окончания патентной защиты, компания предложила старую модель по существенно сниженной цене, одновременно сохранив более дорогую новую. Здесь уже отчётливее видна знакомая логика: расширять круг владельцев станков, которым понадобятся сменные лезвия. Но и тогда речь шла о сочетании разных товаров и цен, а не об одном чудодейственном правиле. Сегодня выражение «бритва и лезвия» применяют к устройствам и расходным материалам вообще. Сам Жиллетт строил свой бизнес менее прямолинейно, чем принято рассказывать на занятиях по предпринимательству.

Первая мировая война дала безопасной бритве ещё один мощный канал распространения: станки Жиллетта вошли в снабжение американских солдат. Армейские закупки познакомили с изделием множество мужчин, а домашняя привычка получила поддержку военной повседневности. К 1926 году компания выпускала 2,1 миллиона лезвий ежедневно. За маленькой пластинкой теперь стояла огромная производственная система. Её успех зависел от повторяемости: фабрика снова изготавливала лезвия, торговец снова пополнял запас, покупатель снова открывал пачку.

При этом Жиллетт продолжал писать о переустройстве общества. Его книга «Дрейф человечества» вышла ещё в 1894 году, до разработки бритвы; затем появились новые сочинения с предложениями экономической организации. В его убеждениях можно увидеть противоречие с предпринимательской практикой, но была и общая черта: стремление заменить множество неудобных отдельных усилий большой рациональной системой. Фабрика должна была избавить мужчину от заточки, правильно организованное общество — от других потерь времени и труда. Масштабы проектов различались, уверенность в пользе устройства сохранялась.

Портрет Жиллетта печатали на обёртках лезвий, и его лицо путешествовало гораздо успешнее его общественных идей. Собственное состояние пострадало после биржевого краха 1929 года и деловых конфликтов; в 1932 году он умер, а компания продолжила работу. В этом есть сухая ирония: человек мечтал изменить устройство совместной жизни, но прежде всего изменил содержимое ванной комнаты. Его политические книги требовали согласия с целой программой. Бритве было достаточно справляться со щетиной.