Шарль де Голль: проиграть войну и выиграть Францию
При росте около 196 сантиметров Шарлю де Голлю было трудно затеряться в толпе даже чисто физически. Но дело, конечно, было не только в росте. Он обладал редким политическим талантом вести себя так, словно представляет не правительство, не партию и даже не большинство избирателей, а непосредственно Францию — тысячелетнюю, великую и слегка раздражённую тем, что остальные государства недостаточно хорошо понимают её историческое предназначение. Иногда это выглядело величественно, иногда невыносимо, но скучно рядом с де Голлем почти никогда не было.
Шарль Андре Жозеф Мари де Голль родился 22 ноября 1890 года в Лилле в католической и патриотической семье. В 1908 году он поступил в знаменитую военную школу Сен-Сир, а после выпуска оказался в 33-м пехотном полку под командованием полковника Филиппа Петена. Через несколько десятилетий Петен станет главой режима Виши, сотрудничавшего с нацистской Германией, а де Голль — главным символом французского сопротивления. История иногда любит особенно тщательно расставлять персонажей в первом акте.
Первая мировая едва не закончила его биографию раньше времени. Де Голль был несколько раз ранен, а в марте 1916 года под Верденом попал в немецкий плен. Смириться с положением пленного офицера он не собирался и предпринял пять попыток побега. Все закончились неудачно. Немцы в конце концов отправили крайне неудобного француза в крепость Ингольштадт, где содержали офицеров, особенно склонных к побегам.
Между войнами де Голль писал о военной стратегии и доказывал, что будущая война потребует мобильных механизированных соединений и массового применения танков. Французское военное руководство относилось к подобным идеям довольно прохладно. В 1940 году выяснилось, что немецкая армия относится к мобильной войне гораздо серьёзнее. Франция была разгромлена за несколько недель, правительство запросило перемирия, а недавно произведённый в бригадные генералы де Голль 17 июня вылетел в Лондон.
На следующий день произошло событие, которое позднее превратится почти в национальный миф. 18 июня 1940 года де Голль выступил по радио Би-би-си и призвал французов продолжать борьбу. Самое любопытное состоит в том, что знаменитая речь 18 июня не была записана, а слушало её, вероятно, сравнительно немного людей. Запись, которую часто принимают за неё, относится к выступлению 22 июня. Историческое значение обращения оказалось гораздо больше его первоначальной аудитории: именно 18 июня позже стало символическим днём рождения Свободной Франции.
Положение де Голля в Лондоне поначалу выглядело несколько комично. Французского государства за ним не было, армии практически тоже, международного признания немного. Зато уверенности было столько, будто за дверью уже ожидали несколько корпусов и министр иностранных дел. Уинстон Черчилль признал его лидером свободных французов, но отношения двух гигантских характеров постоянно искрили. Французский генерал был жизненно зависим от Британии и одновременно демонстративно отказывался вести себя как британский подчинённый.
С американцами отношения складывались ещё хуже. Франклин Рузвельт долго относился к де Голлю с подозрением и не горел желанием признавать его единственным представителем Франции. Де Голль отвечал примерно тем же уровнем симпатии. Его фундаментальная идея состояла в том, что Франция, даже разгромленная и оккупированная, должна действовать как великая держава, потому что стоит однажды признать себя маленькой — и остальные охотно с этим согласятся.
В августе 1944 года эта стратегия получила идеальную декорацию. После освобождения Парижа де Голль прошёл по Елисейским Полям и закрепил главный политический образ своей жизни: Франция якобы освободила себя сама при помощи союзников, а не была освобождена союзниками после военного поражения. С точки зрения реального соотношения сил это было сильным упрощением. С точки зрения восстановления французской государственности — чрезвычайно эффективным.
После войны де Голль возглавил временное правительство, но уже в январе 1946 года ушёл в отставку. Ему категорически не нравилась система, в которой парламентские партии могли постоянно менять кабинеты и блокировать исполнительную власть. В знаменитой речи в Байё в июне 1946 года он фактически изложил проект будущей Франции: сильный глава государства, стоящий над партийной борьбой, способный назначать премьер-министра, распускать парламент и обращаться непосредственно к народу.
Пришлось ждать двенадцать лет. Четвёртая республика действительно превратилась в конвейер правительственных кризисов, а война в Алжире поставила систему на грань краха. В мае 1958 года военные и французские поселенцы в Алжире подняли мятеж, требуя возвращения де Голля. Президент Рене Коти обратился к «самому прославленному из французов», и генерал вернулся к власти.
И здесь начинается одна из главных загадок де Голля. Его возвращение приветствовали многие сторонники сохранения французского Алжира, считавшие генерала своим человеком. Он произнёс знаменитое «Я вас понял» (Je vous ai compris), которое каждый услышал по-своему. Однако уже вскоре де Голль пришёл к выводу, что удерживать Алжир невозможно или, по крайней мере, слишком дорого. В 1962 году страна получила независимость.
Для миллионов французских поселенцев и части армии это выглядело предательством. Против де Голля возникла подпольная Organisation de l’armée secrète — ОАС, устроившая террор и серию покушений. Самым знаменитым стала атака в Пти-Кламар в августе 1962 года: автомобиль президента обстреляли из автоматического оружия, несколько пуль попали в машину, но де Голль и его жена Ивонна остались невредимы. Сцена позднее вдохновила Фредерика Форсайта на роман «День Шакала».
Главным политическим наследием генерала стала Пятая республика. Конституцию 1958 года одобрили на референдуме 79,2 процента голосовавших. Она резко усилила исполнительную власть, а в 1962 году де Голль добился прямых всенародных выборов президента. Французская политическая система в основных чертах живёт по этой конституции до сих пор, что особенно впечатляет на фоне прежней национальной привычки менять режимы с завидной регулярностью.
Во внешней политике де Голль занимался тем, что позже назовут стратегической автономией. Франция создала собственное ядерное оружие, признала Китайскую Народную Республику ещё в 1964 году, критиковала американскую войну во Вьетнаме и пыталась разговаривать с Москвой независимо от Вашингтона. В 1966 году он вывел Францию из интегрированной военной структуры НАТО и потребовал удаления иностранных войск и штабов с французской территории. Популярный миф утверждает, что де Голль вообще вывел Францию из НАТО, но это неверно: страна осталась членом Альянса, покинув именно его интегрированное военное командование.
Особое удовольствие генерал получал от общения с британцами. Когда Великобритания захотела вступить в Европейское экономическое сообщество, де Голль фактически сказал «нет» дважды — в 1963 и 1967 годах. Он считал Британию слишком тесно связанной с США, Содружеством и глобальной торговлей и опасался, что внутри европейского проекта она станет проводником американского влияния. Британия вступила в Сообщество только в 1973 году, уже после ухода де Голля.
С Канадой получилось ещё веселее. 24 июля 1967 года, стоя на балконе мэрии Монреаля, президент Франции закончил выступление словами «Да здравствует свободный Квебек!». Для толпы квебекских националистов это был праздник, для федерального правительства Канады — дипломатическая пощёчина. Премьер-министр Лестер Пирсон ответил, что канадцев освобождать не нужно. Де Голль отменил запланированный визит в Оттаву и вернулся во Францию. Дипломатический этикет в тот день определённо проиграл истории.
Но к концу 1960-х сама Франция начала уставать от собственного монумента. В мае 1968 года студенческие протесты переросли в массовые забастовки, охватившие миллионы работников. На некоторое время государство выглядело растерянным, а де Голль даже внезапно уехал в Баден-Баден, где встретился с командующим французскими войсками в Германии генералом Жаком Массю. Он вернулся, распустил Национальное собрание и выиграл последовавшие парламентские выборы с огромным преимуществом.
Победа, однако, оказалась последней. В апреле 1969 года де Голль вынес на референдум реформу Сената и регионального управления и заранее заявил, что уйдёт в случае поражения. 52,4 процента проголосовали против. На следующий день он подал в отставку — редкий пример политика, который действительно выполнил обещание уйти после проигранного голосования.
Последние месяцы жизни де Голль провёл в Коломбе-ле-Дёз-Эглиз, работая над мемуарами. 9 ноября 1970 года он умер в возрасте 79 лет. По его желанию похороны были скромными: без государственного торжества на могиле и без привычного парада мировых лидеров вокруг гроба. Большая официальная церемония прошла отдельно в соборе Парижской Богоматери.
Де Голль оставил после себя странное наследие. Он был националистом, который помог создать современную европейскую Францию; военным, завершившим колониальную войну; консерватором, радикально перестроившим государство; союзником США, постоянно сопротивлявшимся американскому лидерству. Он мог быть высокомерным, театральным и чрезвычайно трудным партнёром, но почти никогда не принимал существующее соотношение сил как окончательное. Для него величие Франции было не описанием реальности, а политической задачей. Возможно, именно поэтому человек давно исчез, а созданная им республика всё ещё стоит.
