Путешествие во времени с «Евгением Онегиным» Рейфа Файнса 

Рэйф Файнс не боится обнажаться — ни физически, ни художественно. В начале 2026 он представил в Париже свой самый смелый жест нового сезона — дебютировал в качестве оперного режиссёра в опере П.И. Чайковского «Евгений Онегин» — шаг, требующий, пожалуй, большего мужества, чем любая кинематографическая провокация. Одновременно, с «Евгением Онегиным» вышел зомби-фильм «28 лет спустя: храм костей», где Файнс появляется без одежды. Но, пожалуй, если речь идёт о сцене Palais Garnier и парижской публике, не склонной к снисходительности, согласие Файнса Семену Бычкову, из области преодоления невозможного. 

На премьере 26 января было видно, как он нервничал: здесь планка конкуренции высока. Да, это пантеон Богов: и легендарная сцена театра Garnier, и режиссура Дмитрия Чернякова, в спектакле Большого, приглашенного Жераром Мортье в Париж в год 100 летия сезонов Дягилева. 

Если главный вызов для Чайковского в «Евгении Онегине» заключался в том, что он взял произведение — одноименный роман в стихах Пушкина, стоящее на вершине русской литературной традиции, и сам дал главный disclaimer, что «…это для молодых… а не для большой, императорской сцены…». То что тогда ожидать от знаменитого режиссера, чтобы не «испортить», не лишить партитуру Чайковского её основополагающей роли комментатора истории и не свести её к просто привлекательной музыке, знакомой с детства. 

Файнс, безусловно, видящий в сценах Пушкина автобиографичность материала, и, вполне возможно, отождествляющий себя с Онегиным — имел опору в своем давнем опыте. Его связь с Пушкиным давняя и личная: в 1999 году он сыграл Онегина в фильме «Onegin», поставленном его сестрой Мартой Файнс, но там были возможны дубли. И вот спустя четверть века он вернулся к этому материалу — в роли интерпретатора.

Классика без концептуальной задачи. Что же предложил Рейф Файнс? 

Постановка, которую Файнс предложил публике парижской оперы, сдержанна, традиционна и, благодаря Бычкову, предельно уважительна к либретто и партитуре Петра Ильича Чайковского. Бычков мягко, с кинематографической плавностью, вел действие от сумерек к лунной сцене письма и далее к рассвету. Мой комментарий такой: если связующая идея всё же присутствует, то она может быть связана с природой как метафорой судьбы. Первые два акта разворачиваются в мерцающем, зеленовато-серебристом, как ранняя роса берёзовом пространстве: сценография Майкла Левина вдохновлена работами Сергея Проскурина-Горского, пионера цветной фотографии из царской России. Сценограф выстраивает замкнутый «лесной короб», из которого «вырастают» и выдвигаются стены интерьеров семьи Лариных, а иногда комнаты семейства и вовсе растворены в пейзаже: Ларины варят варенье и живут среди опавших листьев. 

Мне понравились цитаты атмосферы позднего Тарковского в сцене дуэли, где пространство раскрывается, начинает падать снег — холодная неизбежность, «съела» юношеский романтизм. 

И в финале берёзы сменились бело-золотыми дворцовыми стенами Петербурга, но снег так и остался — как призрак Ленского, как память, от которой Онегин не освобождается. Тут Файнс не удержался от клише «медведей», и в полонезе гусары появились в медвежьих масках — как хищный символ имперской силы. 

Музыкальное сердце спектакля 

Мнения публики о новом «Онегине» в Garnier — без социальных манифестов, без режиссёрского эпатажа, без радикального переноса во времени — разделились. Для одних такое видение — признак художественной зрелости, для других — отсутствие внятной концепции. Главная сегодняшняя звезда театра Garnier — дирижер Семён Бычков, недавно объявленный музыкальным руководителем театра,  дирижировал «Онегиным» с редкой зрелостью, зная каждый такт вдоль и поперек ещё со студенческой скамьи в Ленинградской консерватории.

Именно работа Семёна Бычкова с музыкальной тканью стала подлинным нервом спектакля. Его Чайковский дышал — фразы протяжённы, оркестр в сцене письма поддерживал Татьяну по вагнеровски, насыщенно и гибко, предваряя душевные волнения главной героини внутренними прозрачными линиями, все было проведено и услышано: Бычков вел с идеальными темпами, не ищя внешнего глянца и не ускоряя драму искусственно; напряжение формировалась «изнутри» партитуры. 

Музыканты заслуженно были выведены на сцену в финале и получили восторженные овации: когда занавес опустился, действительно возникло желание увидеть спектакль вновь — редкий признак музыкальной убедительности. 

Бычков уже обращался к этому произведению в сотрудничестве с легендарным баритоном Дмитрием Хворостовским, исполнявшим заглавную партию. Их совместная работа стала для многих эталонной по глубине и благородству звучания. Нынешний парижский «Онегин» ощущается как продолжение этой большой музыкальной линии, хотя исполнителю роли Онегина, Борису Пинхасовичу, Рейф дал директивы внешнего пафоса. Мне представляется, что в майской постановке в Вене мы сможем увидеть Пинхасовича с другим прочтением этой роли. 

Я бы добавила к критике один визуальный ляп — укороченные платья главных женских фигур. Странно, что художник по костюмам Аннемари Вудс сделала укороченную длину, среди 320 костюмов николаевского времени, а не  времени Александра I, описанного Пушкиным, и никто не обратил внимание на этот момент.

Звездный состав постановки — главное достоинство 

Работа с артистами в этой постановке была выстроена тонко и деликатно. Иногда казалось, что отсутствие железной руки Файнса влекло неясную хореографию взаимодействия на сцене. 

Борис Пинхасович своим бархатистым баритоном, прекрасным легато придал отстраненной и холодной трактовкой Онегина, внутреннюю цельность образу. Главное — не карикатурного: его отказ Татьяне честен, а позднее раскаяние подлинно трагично. 

Рузан Манташьян сыграла Татьяну психологической эволюции: в сцене письма её голос был юн и прозрачен, в финале — наполнен достоинством и зрелостью. Но мне не хватило доминантности Татьяны, зная, что Чайковский именно ей отдал центр действий. 

Несомненно, тенор Богдан Волков стал центром гравитации, исполнив Ленского с тонкой, неуловимой меланхолией, с тем самым щемящим ощущением ускользающей жизни, которое сделало эту роль одной из самых трагических в оперном репертуаре. 

Рэйф Файнс, «Евгений Онегин» 

 Opéra national de Paris Palais Garnier

* * *

Автор: Марьяна Хеселдайн

Ведущий международный эксперт истории искусства и музыки

+44 7940 915761 mhaseldine@gmail.com
Инстаграм: @marianahaseldine