Гойя: Портреты

03.-Self-Portrait-While-Painting«Последним из старых мастеров и первым из модернистов» называют художника Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес (1746-1828). Портретному творчеству испанского художника посвящена новая выставка в Национальной галерее в Лондоне.

Экспозиции произведений Гойи довольно регулярно проходят в лучших музейных залах мира. «Черные картины», «Капричос», «Бедствия войны», «Образ женщины в работах Гойи», произведения раннего или позднего периодов – в длинном списке выставок, фокусировавших внимание на различных аспектах творчества художника, не было ни одной, всецело посвященной портрету. Между тем в этом жанре написано более 160 произведений – треть всего созданного мастером. И в этом смысле выставка в Лондоне уникальна: это первая экспозиция, посвященная исключительно портрету в творчестве Гойи, необратимо меняющая наше восприятие художника, – как ни парадоксально это звучит более двух с половиной столетий после его смерти. В экспозиции 70 работ – живопись, рисунки, миниатюры. Многие не выставлялись более полувека; есть и работы из частных коллекций, принадлежащих потомкам изображенных аристократов, которые британская публика увидит впервые.

Гойе было за тридцать, когда он написал свой первый автопортрет. И на протяжении всей жизни продолжал с пристальным вниманием изучать черты человека, которого знал ближе всех, – себя самого.

Семь автопортретов Гойи – семь магнитов выставки, силовые поля, собирающие вокруг себя образы людей и эпохи. Кисть художника запечатлела три поколения королевской семьи, аристократов и министров, дипломатов и банкиров, священников, художников, писателей,  друзей и близких. Групповые и парные портреты, в полный рост и погрудные, эскизы голов и миниатюрные изображения на маленьких круглых медных досках. Разнообразие композиций, материалов, подходов, техник, манеры письма…

Но кого бы ни рисовал Гойя – монарха, своего патрона, знатного вельможу, герцогиню или нищего, его в первую очередь интересует человек, а не социальный статус. Дипломатия и лесть в творческом арсенале Гойи не в чести. Что вовсе не означает, что художник пренебрегает деталями одежды, регалий или окружения  – импозантные костюмы и украшения тщательно и искусно прописаны, атрибуты на месте, антураж соблюден. Характер портретируемого, нюансы его натуры и психики обнаруживают себя в другом: в том, как человек сидит или стоит, в жесте, положении тела, взгляде, выражении лица, позе, мимике. И плевать, что это портрет королевской семьи – Гойя беспристрастно «раздевает» свои модели, какими бы титулами они ни кичились.

Goya-X7181.prЗаглянуть за фасад и вытащить характер на холст – такая позиция Гойи вдвойне поражает, если вспомнить, сколько усилий он приложил, чтобы войти в королевские чертоги в роли первого придворного художника – наивысшая по тем временам социальная категория для живописца. От маленькой арагонской деревеньки Фуендетодос в 40 километрах от Сарагосы, где он появился на свет в семье мастера-позолотчика, до мадридского королевского двора – дистанция огромного размера. В письме другу Гойя пишет: «Сейчас мое положение несколько иное, чем думают люди; во-первых, потому что моя позиция нужна мне для того, чтобы выполнить великие задачи, во-вторых, потому что она мне нравится… Я не могу себя ограничивать так, как, может быть, ограничивают себя другие, так как я здесь очень почитаем… Свою жизнь я обустроил завидным образом. Я больше не пресмыкаюсь. Если кто хочет от меня чего-либо, он должен меня найти, но я стараюсь появляться очень редко, и если это личность невысокого ранга или не поручение от моего друга, то я ни с кем не работаю».

Сын Гойи, Хавьер, вспоминал, что отец признавал своими учителями лишь Веласкеса, Рембрандта и природу. И если влияние великого испанского портретиста Веласкеса явственно ощущается в технике, мазке и композиционных построениях работ Гойи, то дар наблюдателя, рентгеновским лучом проникающего сквозь кулисы социального статуса в глубины человеческой натуры, у художника, по-видимому, был врожденным. Он видит и передает благородство, острый ум, утонченность, достоинство и доброту с той же проникновенной силой, что и пороки: тщеславие, мелочность, завистливость, злобность, жестокость, вульгарность, спесь. Как такой беспощадный провокационный реализм сходил Гойе с рук, трудно понять. Как властная, не терпевшая возражений королева, под дудку которой плясал сам король, мирилась с некрасивой cтарухой с грубыми чертами лица и руками-окороками, какой изобразил ее художник на парадном семейном портрете? А монарх Фердинанд VII – со своим обликом напыщенного, тупого и недалекого эгоиста с мясистыми плотоядными кроваво-красными губами, каким воспроизвел его художник?  Очевидно другое: о большинстве этих людей мы бы никогда не узнали, не напиши Гойя когда-то свою антологию человеческих типажей и характеров.

Goya-X7182.prВпрочем, себя он разглядывал с таким же беспристрастным любопытством. В «Автопортрете перед мольбертом» художник стоит в профиль к нам, лицо – вполоборота, пристальный острый взгляд, в одной руке кисть, в другой – палитра. На голове – высокая шляпа с креплениями для свечей (художник нередко работал по ночам), одет в нарядный модный камзол с красными бортами, узкие брюки. Гойе почти 50 лет, он слишком стар для этого костюма молодого франта, обтягивающего его толстые ляжки и торчащий животик, и он это знает. Как и то, что небрит и что яркий белый свет из окна беспощадно подчеркивает все детали, но это Гойя – такой, как он есть, и ничего приукрашивать он не намерен.                                      

Непонятная болезнь, поразившая Гойю в те годы, лишила его слуха – до конца жизни художник вынужден был объясняться записками и рисунками, но его творчество при этом обрело большую глубину и интенсивность, зазвучало в новом регистре. Характер человека диктует Гойе масштаб холста и технику исполнения, нюансы и эмоции: камерную интимность, мягкость, изысканность тона или сухую графическую точность; тщательно выписанные детали или бравурный вихрь мазков; эскизную легкость или плотную конкретную живопись – художественные приемы меняются от портрета к портрету. Герцогиня Альба – изящные, мелкие, аристократичные мазки, плотно прилегающее к форме богатство и красота фактур кружев, шелка, цветовых аккордов тканей. Друг Мартин Запатер – большое сердце, широкая душа – большой холст, свободный мазок. Портреты друзей, единомышленников, коллег из мира искусства, литературы и театра поражают простотой и экспрессией, ощущением человеческой значительности, силой внутренней жизни и духовной энергии личности.

Автопортрет с врачом художник назвал «Гойю лечит доктор Арриета». Это одна из самых щемящих, эмоциональных работ художника. Измученное, обессиленное страданиями лицо Франсиско, слабые пальцы которого сжимают край простыни; врач, с состраданием обнимающий художника, подносящий ему лекарство; темный фон, наполненный едва различимыми фигурами-призраками. И надпись в нижней части холста: «Гойя благодарен своему другу Арриете за успешное лечение и большую заботу во время жестокой и опасной болезни в конце 1819 года в возрасте 73 лет». Благодарить было за что – Гойя не только выздоровел от непонятного тяжкого недуга, но и жил и творил еще 9 лет.

Кстати, такая подпись – редкий пример в европейском искусстве. В Южной Африке, к примеру, человек в подобном случае не только вывесил бы в церкви благодарственную картину с подробным описанием своего выздоровления, но и прикрепил бы рядом скульптуру исцеленного органа.

Goya_alba3Гойя прожил длинную жизнь, совпавшую с трагическими переломными событиями, потрясшими его родную Испанию: за идеями Просвещения и Французской революции, которым он глубоко сочувствовал, последовали вторжение Наполеона и война, возвращение династии Бурбонов и инквизиции, реакционная политика нового короля  Фердинанда VII, заставившая Гойю покинуть родину и жить в добровольном изгнании во Франции, в Бордо. Немного найдется в истории художников, с такой остротой, болью и страстью отзывавшихся в своем искусстве на события современной истории, как Гойя. Философ Ортега-и-Гассет очень точно суммировал это в одной фразе: «Быть может, все его картины – «причудливая исповедь, свидетельствующая об остром и ясном осознании трагедии человеческого бытия».

82-летний Гойя умер во Франции, написав свой последний портрет – внука Марино Гойя, ребенка его единственного сына Хавьера (из 7 детей, родившихся у художника в браке с Хосефой Байеу, выжил только он).

Признаюсь, мне никогда не были близки работы Франсиско Гойи. Наверное, это подсознательная реакция – в современном мире слишком много насилия и агрессии, чтобы искать их еще и в искусстве, подобном «Бедствиям войны» или «Капричос» Гойи. Выставка портретов в Национальной галерее открыла мне другого Гойю, и, надеюсь, эта умная, талантливо срежиссированная экспозиция станет началом нового восприятия художника для многих.

The National Gallery

Trafalgar Square, London WC2N 5DN

www.nationalgallery.org.uk

Be the first to comment

Leave a Reply