Вентворт Вудхаус: дом, которому одного фасада оказалось мало

В Южном Йоркшире, неподалёку от Ротерема, стоит дом, который словно проектировали люди, совершенно не знакомые с понятием «достаточно». Комната? Сделаем несколько сотен. Фасад? Пусть растянется больше чем на 180 метров. Парадный зал? Разумеется, мраморный и такой высокий, чтобы человек в нём сразу почувствовал себя финансово несостоятельным. Так появился Вентворт Вудхаус (Wentworth Woodhouse) — один из самых грандиозных загородных домов Британии и, одновременно, памятник тому, насколько быстро огромное богатство может превратиться в огромную проблему.

История поместья уходит в Средние века. Земли оказались у семьи Вентвортов ещё в XIII столетии благодаря браку Уильяма де Винтворда с Эммой Вудхаус. Само название Вентворт Вудхаус фактически сохранило память об обеих семьях. Позднее здесь жил Томас Вентворт, 1-й граф Страффорд, один из ближайших советников Карла I. Карьера у него получилась впечатляющая, но финал был менее удачным: в 1641 году парламент добился его казни.

К XVIII веку владение перешло к другой ветви семьи. Томас Уотсон-Вентворт решил, что старый дом недостаточно убедительно сообщает окружающим о размерах его состояния. Примерно с 1725 года началась грандиозная перестройка. Сначала появился западный фасад в стиле барокко — декоративный, энергичный и довольно сложный. Можно было бы остановиться, но это было бы слишком просто.

Почти сразу владельцу захотелось чего-нибудь более современного. Барокко уже начинало казаться вчерашним днём, а британская аристократия влюблялась в палладианство: строгую симметрию, колонны, античные пропорции и архитектурную серьёзность. Поэтому с другой стороны дома начали строить ещё один фасад. Новый восточный фронт, над которым работал прежде всего архитектор Генри Флиткрофт, растянулся более чем на 180 метров и получил 49 оконных осей.

В результате Вентворт Вудхаус выглядит так, будто два разных дворца случайно склеили спинами. С запада перед нами барочный особняк, с востока — огромная палладианская резиденция с коринфским портиком. Даже их центральные оси не совсем совпадают. Архитектурная логика здесь периодически уступает место аристократическому принципу: «мы можем себе это позволить».

Самым знаменитым хозяином стал Чарльз Уотсон-Вентворт, 2-й маркиз Рокингем. Он дважды занимал пост премьер-министра Великобритании, хотя оба срока были довольно короткими. Рокингем принадлежал к вигам и выступал против жёсткой политики Лондона в отношении американских колоний. Во время его второго правительства в 1782 году начался политический процесс, который привёл к признанию независимости Соединённых Штатов.

Политикой его интересы не ограничивались. Рокингем страстно любил лошадей и пригласил в Вентворт Вудхаус художника Джорджа Стаббса, знаменитого почти научной точностью своих изображений животных. В 1762 году Стаббс написал здесь несколько картин, включая знаменитого жеребца Whistlejacket. Огромная лошадь встаёт на дыбы на практически пустом фоне — необычайно смелое решение для XVIII века. Картина долго висела в Вентворт Вудхаус, а сегодня находится в лондонской Национальной галерее.

Внутри дом соответствовал внешним амбициям. Marble Saloon с колоннами, балконами и грандиозным потолком предназначался не столько для уютного вечернего чая, сколько для демонстрации положения хозяина в пищевой цепочке Британской империи. Были парадные гостиные, длинные галереи, часовня, многочисленные спальни, служебные помещения и отдельные апартаменты. Часто утверждается, что комнат ровно 365 — по одной на каждый день года. Эта красивая цифра давно стала частью легенды, хотя современные источники осторожнее говорят просто о более чем 300 помещениях.

Масштаб хозяйства был сопоставим с небольшим предприятием. По данным середины XIX века, с поместьем были связаны сотни работников, а некоторые подсчёты дают более тысячи человек. Здесь требовались садовники, плотники, каменщики, конюхи, слуги, повара и специалисты по весьма специфическим профессиям. В списках персонала встречались даже ловец крыс и человек, отвечавший за парадную кровать. Большой английский дом был красив только потому, что огромное количество людей ежедневно не давало ему перестать быть красивым.

Главным источником богатства стали не колонны и не лошади, а то, что находилось под землёй. Семья Фицуильям, унаследовавшая Вентворт Вудхаус в конце XVIII века, владела огромными угольными месторождениями Южного Йоркшира. В XIX и начале XX века уголь приносил колоссальные доходы. Получалась почти идеальная викторианская экономическая модель: наверху — мрамор, серебро и картины Стаббса, внизу — шахтёры.

Контраст особенно ярко проявился в 1912 году, когда в Вентворт Вудхаус приехали Георг V и королева Мария. Для королевского визита потребовалось 76 спален. Гостей обслуживали с подобающим размахом, включая многочасовые обеды. Во время визита произошла катастрофа на шахте Cadeby, где погибли десятки горняков. Король изменил программу и посетил место трагедии. Получилась почти символическая сцена всей эпохи: монарх из гигантского дворца встречался с людьми, благодаря труду которых существовало богатство вокруг него.

После Второй мировой войны история сделала особенно злую шутку. Британии отчаянно требовался уголь, и правительство Клемента Эттли решило разрабатывать месторождения открытым способом прямо возле Вентворт Вудхаус. Инициативу связывают с министром топлива и энергетики Эмануэлем Шинвеллом. Огромные экскаваторы подошли примерно на сотню метров к зданию, а парк превратился в промышленный ландшафт.

Представьте Версаль, перед которым решили срочно выкопать карьер, и масштаб конфликта становится понятнее. Владельцы протестовали, утверждая, что разработка уничтожает поместье и повреждает дом. Но послевоенное государство смотрело на ситуацию иначе: стране нужен был уголь, а сожаления аристократии по поводу испорченного вида на парк не занимали первое место в списке национальных проблем.

Семья постепенно покинула Вентворт Вудхаус. В 1950 году в доме разместился Lady Mabel College, где готовили женщин — преподавателей физкультуры. По огромным парадным залам, созданным для маркизов, начали ходить студентки в спортивной форме. Колледж просуществовал до 1977 года, затем вошёл в структуру Sheffield City Polytechnic, а использование комплекса в образовательных целях окончательно прекратилось в 1980-х.

В последующие десятилетия дом переходил из рук в руки и постепенно ветшал. Содержание сооружения такого размера само по себе напоминает финансовое наказание. Одно дело купить исторический дворец, другое — обнаружить, что у исторического дворца историческая крыша площадью с небольшой деревней и историческая привычка постоянно протекать.

В 2017 году Wentworth Woodhouse Preservation Trust приобрёл дом и прилегающие земли за £7 миллионов. Цена звучит почти скромно для одного из крупнейших особняков Англии, пока не появляется следующая цифра: реставрация требует инвестиций на многие десятки, а по некоторым оценкам — более £100 миллионов. К 2026 году на объекте уже выполнено работ более чем на £30 миллионов, но проект остаётся долгосрочным.

Восстанавливают не только главный дом. Отреставрирован Camellia House — оранжерея, где сохранились камелии начала XIX века, некоторые из старейших в западном мире. Идут работы в конюшнях, ремонтируются крыши, фасады и помещения. Одновременно усадьба превратилась в туристический объект, площадку для мероприятий, съёмок, выставок, обучения ремесленников и общественных проектов.

Так Вентворт Вудхаус неожиданно вернулся к своему первоначальному предназначению — демонстрировать богатство. Только теперь речь идёт не столько о богатстве семьи, сколько о богатстве истории. Здесь в одном здании сошлись королевская политика, американская независимость, британская живопись, скачки, угольная промышленность, классовые конфликты, женское образование и послевоенное переустройство страны.

А ещё вокруг Вентворт Вудхаус существует приятный литературный миф. Иногда его называют одним из возможных прототипов Пемберли мистера Дарси из «Гордости и предубеждения». Проблема лишь в том, что убедительных доказательств знакомства Джейн Остин с домом нет, а специалисты Jane Austen Society эту версию отвергают. Но миф продолжает жить, потому что Вентворт Вудхаус выглядит именно так, как должен выглядеть дом человека, которому окружающие обязаны ежегодно напоминать размер его состояния.

Возможно, поэтому усадьба сегодня производит более сильное впечатление, чем безупречно сохранившиеся дворцы. Она пережила слишком многое, чтобы оставаться просто красивой декорацией. Огромный фасад всё ещё говорит языком XVIII века: деньги, власть, уверенность, вечность. А за ним идёт реставрация стоимостью в десятки миллионов фунтов, словно сама история тихо добавляет: насчёт вечности вы всё-таки немного погорячились.