Нерон: так кто же поджёг Рим?

Нерон‚ этот парень из древнего Рима, который навсегда попал в список «самых проблемных руководителей крупной организации», хотя корпорацией он управлял особенной: она называлась Римская империя. С одной стороны — артист в душе, поющий под лиру и мечтающий о громких овациях. С другой — жесткий автократ, от которого дрожали сенаторы, но которому аплодировали толпы на улицах. Такое двойное дно было бы простительно рок-звезде, но когда ты император, люди почему-то ждут от тебя отчетов, законов и минимального количества поджогов. А вот тут начинаются легенды, мифы и откровенные сказки.

Биография Нерона из тех, что можно пересказывать как сериал. Мальчик из знатного рода, родившийся под именем Луций Домиций Агенобарб, внезапно становится наследником империи после того, как его мать, Агриппина Младшая, с хитростью и функциональной наглостью выходит замуж за императора Клавдия и делает так, чтобы тот усыновил ее сына. К моменту воцарения Нерону было всего шестнадцать лет. Представьте подростка, который еще вчера слушал лекции Сенеки, а сегодня — самый главный человек от Британии до Сирии. Впрочем, сперва он действительно старался: налоги уменьшил, коррупцию слегка поджал, зрелища людям дал. Пока рядом были Сенека и префект преторианцев Бурр, дела шли ровно.

Проблемы начались, когда юный император понял, что жить по правилам скучно, а мама слишком много себе позволяет. Агриппина была не из тех, кто умеет gracefully уйти на покой. Она комментировала любое решение Нерона и явно собиралась управлять империей через сына. Нерон попытался сначала дипломатически дистанцироваться, потом стеснялся, потом устал — и организовал ее убийство. Сначала была попытка с тонущей лодкой, но мать выплыла. Тогда перешли к более прямолинейным методам. В народе ходили легенды, что сам он не выдержал ее гневного взгляда и убежал. Не будем осуждать: у Агриппины был взгляд человека, который точно знает, кто ты без нее.

После смерти матери Нерон как будто расправил крылья — и улетел в мир художественной самореализации. Он пел, играл, выступал на сцене, заставлял знать слушать свои музыкальные эксперименты и всерьез считал себя гением. Сенаторам такой энтузиазм в искусстве казался хуже любой налоговой реформы. Простым людям, наоборот, нравилось: император стал чем-то вроде древнеримского главного шоумена.

Теперь про самую горячую тему — Великий пожар Рима в 64 году. Его имя часто автоматически связывают с пожаром, хотя историки говорят, что в этот момент Нерона не было в городе. Он вернулся, организовал помощь, распахнул свои сады для пострадавших, раздавал еду. Но что поделать: история любит эффектные образы, и позднее появилось то самое клише «Нерон играет на лире, пока горит Рим». Впрочем, лиры были, а вот скрипки — нет. Это вам не эпоха Барокко. Ну и второе: сведений о музыкальных номерах во время пожара в реальности нет. Максимум — он мог петь стихи о падении Трои, но это скорее версия недоброжелателей.

А вот что действительно случилось: после пожара император начал строить гигантский дворец Домус Ауреа с вращающейся столовой и искусственным озером. Для одних это был гениальный архитектурный жест, для других — прямое доказательство, что Нерону пожар был выгоден. Тема, конечно, спорная. Но стоит помнить: в Риме пожары были настолько регулярны, что их считали почти частью городского климата.

Чтобы отвести подозрения, Нерон обвинил в поджоге новую религиозную группу — христиан. Тогда это была небольшая и плохо понятная секта, которую многие римляне считали странной. Репрессии оказались жестокими: казни, мучения, расправы. Позже именно этот эпизод превратил Нерона в демоническую фигуру для всей христианской традиции. Мало кто в Средневековье хотел разбираться, что у него были и социальные проекты, и налоговые послабления, и щедрые раздачи зерна.

Увлечение творчеством со временем усилилось. Нерон решил, что настоящего признания ему не хватает из-за узости римских умов, и отправился в Грецию — родину театра, спорта и людей, готовых оценить талант. Он участвовал в Олимпийских играх, где его даже объявили победителем в гонках колесниц, хотя он упал, не доехал до финиша и вообще выглядел в седле как человек, который держится за жизнь. Но — император есть император, ему можно было вручить любой венок.

Одновременно с этим росли подозрения, интриги и заговоры. Писонианский заговор 65 года стал кульминацией недовольства элиты. После его раскрытия репрессии усилились, а число врагов — множилось. Сенека оказался среди тех, кто вынужден был покончить с собой. Империя трескалась по швам, провинции вспыхивали мятежами, а армия уже не видела в Нероне лидера.

К 68 году стало ясно: политический спектакль подошел к концу. Когда сенат объявил его врагом государства, Нерон понял, что конец близок. Он сбежал из Рима, скрывался и в итоге совершил самоубийство. Последние его слова, по легенде, были: «Какой артист гибнет!» Спорно, но красиво. И, честно говоря, в его духе.

Нерон — один из тех персонажей истории, которых окружает больше мифов, чем фактов. Например, история о том, что он убил свою жену Поппею, пнув ее в живот, скорее всего плод фантазии историков, симпатии которых к императору не наблюдалось. Или миф, что он был ненавидим всеми римлянами: судя по свидетельствам, простые люди вполне его любили. Именно поэтому после его смерти по империи ходили самозванцы — «лже-Нероны». Они собирали толпы сторонников и убеждали людей, что император жив, просто скрывается. Иногда кажется, что это были первые политические хиты в стиле «он еще вернется».

Его образ «монстра» особенно укрепился благодаря христианским авторам, которым нужно было объяснить мученичество первых христиан. Сенат тоже не упустил возможность перечеркнуть наследие Нерона, объявив ему damnatio memoriae — попытку стереть его имя из истории. Кто же знал, что тем самым они сделают его еще популярнее.

Есть и забавные факты, которые вносят дополнительные оттенки в его портрет. Он мечтал перестроить Рим, сделать его городом театров, колоннад и широких улиц — и кое-что действительно получилось. Он хотел вырыть канал до Остии, чтобы соединить столицу с морем напрямую. Нерон устраивал публичные состязания, где сам выступал в роли певца, и, по слухам, двери зала запирались, чтобы никто не ушел раньше. Это был уникальный формат насильственного фандома, где в зрителях ценили стойкость.

Домус Ауреа вообще достоин отдельной песни. Вращающаяся столовая — это не образ, а вполне техническое достижение. Археологи находили устройства, которые могли обеспечивать такое движение. Стены дворца были усыпаны драгоценными камнями и позолотой. А перед входом стояла гигантская статуя Нерона высотой около тридцати метров. Он явно понимал, что такое личный бренд.

Но, как ни странно, в чем-то он был ближе к людям, чем другие правители. Он снижал налоги, часто раздавал подарки, субсидировал хлеб, поддерживал игры. И хотя сенаторы видели в нем угрозу порядку, многие жители города видели в нем политика, который не забыл, что зрелища и забота — часть социальной сделки.

Вот почему Нерон — удивительно многослойный персонаж. Он не был ни чистым злодеем, ни невинным артистом, захваченным обстоятельствами. Он был человеком, наделенным властью и талантом, амбициями и комплексами. И реальность здесь переплетается с художественной мифологией так тесно, что даже профессиональные историки иногда разводят руками. Сколько правды в скандалах, сколько — в придворных ябедах, сколько — в политической ненависти? Ответы постоянно смещаются.

Но точно одно: Нерон не был скучным. Он оставил после себя легенды, архитектуру, городские мифы и образ, который до сих пор возникает в массовой культуре как эталон деспота с артистической жилкой. Иногда даже кажется, что если бы он родился сегодня, то вместо Рима он бы с удовольствием управлял медиаимперией и вел музыкальные шоу. А может, и правда пел бы, пока вокруг что-то горит — но уже в переносном смысле.

Так или иначе, Нерон навсегда останется фигурой на пересечении фактов, пропаганды и фантазии. И чем больше читаешь о нем, тем сильнее понимаешь: история не всегда справедлива, но часто очень эффектна.