Как появились первые боги и почему их было так много
Представьте себе древнего шумера, стоящего на берегу реки Евфрат. Вода течёт мимо него, сверкая под месопотамским солнцем, и он знает — здесь живёт бог. Не какой-то абстрактный владыка вселенной, а конкретный речной бог, у которого есть имя, характер и весьма местечковые интересы. Впрочем, у соседей через несколько километров вверх по течению свой речной бог. У тех, кто живёт ниже, тоже свой. Боги были повсюду, однако каждый из них заведовал своим участком.
В этом и заключается странная прелесть древнего мира. Боги не парили где-то в космической бесконечности, рассуждая о судьбах человечества. Они были частью ландшафта, такой же реальной, как холм за деревней или гроза над полем. Скамандр, например, был не просто рекой возле Трои — это был настоящий бог с характером и амбициями. Когда Ахилл в пылу битвы завалил его воды трупами троянцев, Скамандр разозлился не на шутку и едва не утопил героя. Представляете, река лично поднялась против величайшего воина Греции. Никакой метафоры — древние греки верили, что именно так всё и происходило.
Реки были особенно популярны среди божественных сущностей. Греки насчитывали около трёх тысяч речных богов — потамои, как они их называли. Каждый ручеёк, каждый поток имел своего хозяина. Более того, эти речные боги часто становились родоначальниками местных династий. Инах, Пеней, Асоп — все они не просто журчали себе спокойно, но и активно участвовали в генеалогических линиях городов. Дочерей речных богов постоянно похищали олимпийцы, что, между прочим, создавало определённую связь между конкретным местом и большими богами. Альфей преследовал нимфу Аретусу, которая молила Артемиду превратить её в источник. Богиня сжалилась, но воды Альфея всё равно смешались с водами Аретусы. Даже в божественном мире география играла ключевую роль.
Города были не менее требовательны к персональному божественному покровительству. Каждый полис в Древней Греции имел своего бога-защитника. Афина защищала Афины, что логично до неприличия. Гера была покровительницей Аргоса и Самоса. Посейдон заведовал Коринфом. Зевс патронировал Олимпию и Элиду. Такое впечатление, что боги делили Грецию между собой, как современные корпорации делят рынки сбыта. Храмы этих божеств обычно строились на самом высоком месте города — акрополе — или прямо в центре на агоре. Чем больше город вкладывал в храм своего покровителя, тем сильнее была связь. Причём некоторые города меняли патронов или имели сразу несколько, что добавляло интриги.
Афина и Посейдон, кстати, устроили настоящий конкурс за право быть главным божеством Афин. Посейдон ударил трезубцем о скалу и создал источник солёной воды. Афина посадила оливковое дерево. Афиняне выбрали оливу, что было весьма практично — масло куда полезнее солёной воды. Посейдон, естественно, обиделся. Эта история показывает, насколько важно было для города иметь правильного бога. Божество становилось брендом, символом, защитником и, конечно же, источником гордости. Когда враги осаждали город, они старались не только пробить стены, но и оскорбить местного бога. Римляне даже практиковали evocatio — ритуал, при котором они приглашали богов вражеского города перейти на их сторону, обещая лучший культ в Риме.
Месопотамия довела эту систему до совершенства. У каждого города был свой главный бог, и статус бога прямо зависел от статуса города. Когда Вавилон стал политическим центром, Мардук, его покровитель, внезапно превратился в царя богов. До этого он был просто одним из многих. Аналогично Иштар из Урука, Энлиль из Ниппура, Нанна из Ура — все они сначала были местными божествами, а уже потом их культы распространились шире. Шумерские тексты прямо говорят, что первоначально каждый город поклонялся одному богу, а остальные добавлялись позже, когда города объединялись политически.
Египет тоже играл в эту игру. Мемфис почитал Птаха, бога-творца и покровителя ремесленников. Учитывая, что Мемфис был торговым центром в начале долины Нила, выбор Птаха выглядел логично — бог, который создаёт вещи, идеально подходит для города, который их продаёт. Между тем, Фивы сделали ставку на Амона, который со временем слился с Ра и стал Амон-Ра, одним из самых могущественных богов египетского пантеона. Чем больше процветали Фивы, тем сильнее становился Амон. Следовательно, когда фараоны Нового царства сделали Фивы столицей, Амон-Ра оказался на вершине божественной иерархии.
Штормы и погода порождали особенно впечатляющих богов. Потому что, скажем прямо, молния и гром пугали всех. Зевс с громом, Тор с молотом, Перун со своими стрелами, Индра с ваджрой, Тараннис с колесом — у каждой культуры был свой громовержец. Примечательно, что многие из них были связаны с дубами, потому что дубы чаще всего поражались молнией. Таким образом, создавалась прямая связь между деревом, богом и местом поклонения. Месопотамский Ишкур (он же Адад) был двуликим божеством — его дожди могли дать урожай или уничтожить его. В северных регионах Месопотамии его почитали как благодетеля, приносящего дождь. На юге же, где наводнения были постоянной угрозой, Ишкур воспринимался как разрушитель.
Майянский Чаак существовал в четырёх ипостасях — по одной на каждую сторону света. Каждый Чаак отвечал за дождь в своём направлении. Для майя, чьё сельское хозяйство полностью зависело от дождей, такое детальное распределение божественных обязанностей имело смысл. По сути, Чаак был не просто богом дождя — он был сложной системой управления осадками. Финский Укко, чьё имя буквально означает «старик», создавал гром, ударяя своим молотом Уконвасара по небу. В связи с этим финские фермеры устраивали специальные пиршества Укон вакат, чтобы обеспечить хороший урожай. Даже в XX веке, спустя столетия после христианизации, они продолжали говорить «Укко бьёт», когда гремел гром.
Поля, леса, горы — всё имело своих божеств. Славянский лешьий охранял леса. Домовой заведовал домашним очагом и семьёй. У каждого тайского дома была миниатюрная святыня с духом-хранителем Чао Тхи. Помимо этого, в китайской народной религии существовали Ченхуаншень — боги-защитники отдельных городов. Каждый провинциальный центр имел своё божество, при этом день рождения местного Ченхуаншеня праздновался с невероятной помпой — процессиями, театральными представлениями и фейерверками. Корейские деревни устанавливали чансын и сотдэ на окраинах, чтобы отпугивать демонов. Эти столбы сами стали объектами поклонения.
Римляне довели местное почитание до абсурда. У каждого человека был свой гений (для мужчин) или юнона (для женщин) — личное божество-хранитель. Кроме того, у каждого дома был ларарий — домашняя святыня с богами очага. Веста охранялась весталками и считалась покровительницей домашнего огня. Между тем, каждый город имел не только главных богов, но и тутелярное божество, которое хранилось в тайне. Имя защитника Рима держалось в строжайшем секрете под страхом смертной казни. Соответственно, считалось, что если враги узнают имя, они смогут переманить божество на свою сторону. Целые ритуалы были посвящены тому, чтобы вражеские боги покидали свои города и переходили к римлянам.
Всё это работало, потому что боги были практичными. Вы не размышляли о природе божественного — вы приносили жертву, потому что знали, что в прошлом году это сработало. Греческий фермер не читал философских трактатов о сущности Деметры. Он просто знал: принесёшь ей жертву перед посевом — урожай будет. Знание формировалось методом проб и ошибок. Филсофские рассуждения Платона или Аристотеля о единстве божественного были пеной на гребне волны, а не фундаментом религии. Более того, Сократа казнили отчасти за то, что его философский взгляд на богов возмутил афинян. Обычные люди не нуждались в теории — им нужна была практика.
Постепенно что-то начало меняться. По мере роста империй и усиления связей между культурами люди стали замечать сходства. Зевс греков очень похож на Юпитера римлян. Индийская Ушас, греческая Эос, римская Аврора и латвийская Аусеклис — все богини рассвета, все родственны. Египетский Амон стал Амоном-Ра, объединив два культа. Стоики в третьем веке до нашей эры уже говорили, что все боги — это проявления одного божества, просто с разными именами в зависимости от функций. Такое «эволюционное единобожие» не отрицало существование богов, а объединяло их под одной концепцией.
Иудаизм пошёл дальше. Сначала это была монолатрия — есть много богов, но мы поклоняемся только Яхве. Потом, столетия спустя, это превратилось в истинное монотеизм — существует только один Бог. Переход занял века и не был гладким. Фараон Эхнатон в XIV веке до нашей эры попытался ввести культ одного бога — Атона, бога солнца. Он закрыл храмы других богов и уничтожил их изображения. Эксперимент провалился после его смерти, но семя было посеяно. Через тысячу лет ранние израильтяне начали поклоняться только Яхве, хотя не отрицали существование других богов. Прошли ещё столетия, прежде чем сформировалась вера в то, что только один Бог существует.
Христианство и ислам довели монотеизм до логического завершения. К седьмому веку Коран уже прямо заявлял, что есть только один Бог. Император Константин увидел в монотеизме способ объединить разваливающуюся Римскую империю — один Бог для одной империи. Любопытно, что такой переход мог быть связан с масштабом общества. Чем больше становилась цивилизация, тем меньше становилось богов. Маленькие деревни нуждались в местных духах и божествах. Огромные империи предпочитали единого верховного правителя на небесах, отражающего единого правителя на земле.
Некоторые учёные спорят о том, что появилось раньше — политеизм или монотеизм. Традиционный взгляд говорит, что религия эволюционировала от множества богов к одному. Однако археологические находки показывают более сложную картину. Австралийские аборигены, например, одни из самых древних культур, верили в Байаме — верховного бога-творца, при этом почитая множество других духов и божеств. Самые ранние шумерские записи указывают на первоначального бога неба Ана, от которого произошли остальные. Египетские города изначально поклонялись одному богу, а остальные добавлялись позже при политическом объединении. Возможно, монотеизм и политеизм не являются противоположностями, а скорее разными способами организации божественного.
Мифы — это отдельная история. Современные люди часто путают мифы с религией. Мифы были объяснительными инструментами, способами передачи культурных ценностей и развлечением. Древние греки не воспринимали истории о Зевсе-бабнике буквально. Они понимали, что это метафоры, отражающие общество того времени. Когда Зевс превращался в животное, чтобы соблазнить нимфу, а Гера мстила жертве, это была история о власти, ревности и последствиях. Не руководство к действию. Мифология отражала культурный контекст, а не буквальную правду о богах. Сократ это понимал, афиняне — не очень, что и привело к печальным последствиям.
Боги древнего мира не были всемогущими, всезнающими или всеблагими. Они были капризными, мстительными и часто вели себя хуже людей. Зевс постоянно изменял Гере. Посейдон мог утопить корабль из-за обиды. Арес наслаждался войной ради войны. Сет убил Осириса. Локи обманывал всех подряд. Такие боги объясняли хаотичность мира. Наводнения, засухи, болезни, войны — всё это результаты божественных капризов. Если боги могут быть случайными и непредсказуемыми, то и мир может быть таким же. Политеизм давал объяснение случайности, не отрицая её.
Со временем универсальные боги стали доминировать, но местные божества никогда не исчезли полностью. Христианские святые во многих случаях заняли места старых богов. Святая Бригитта в Ирландии — это переработанная кельтская богиня Бригита. Праздники приурочивались к древним языческим датам. Многие церкви строились на местах старых храмов. Даже сегодня в некоторых культурах сохраняется почитание духов мест. Японский синтоизм продолжает верить в ками — духов природы, мест и предков. Индуизм сочетает концепцию верховного Брахмана с бесчисленными божествами, каждое из которых является его аспектом.
География и божественное были неразрывно связаны в древнем мире. Боги не существовали в вакууме — они обитали в конкретных реках, горах, городах, лесах. Скамандр не мог покинуть свою реку и отправиться защищать другой город. Афина была привязана к Афинам, даже если её почитали и в других местах. Птах принадлежал Мемфису. Эта привязка делала богов реальными, осязаемыми, частью повседневной жизни. Вы видели реку — вы видели бога. Поднимались на гору — встречали божество. Буря обрушивалась на поле — бог гневался.
Переход к универсальным богам изменил эту динамику. Единый Бог христианства, ислама или иудаизма не привязан к месту. Он вездесущ, существует везде и нигде одновременно. Это даёт свободу и универсальность, но теряет интимность. Местный бог знал ваш город, вашу реку, ваше поле. Универсальный Бог знает всю вселенную, но связь становится более абстрактной. Возможно, именно поэтому многие люди продолжают искать связь с местом — через святых, священные места, паломничества. Потребность в божественном, привязанном к конкретному месту, осталась.
Споры о том, что лучше — много богов или один — продолжаются тысячелетия. Монотеисты утверждают, что один Бог даёт ясность, мораль и цель. Политеисты возражают, что множество богов отражает разнообразие мира. Обе системы работали для миллионов людей на протяжении тысяч лет. Древние египтяне процветали с сотнями богов. Современные монотеистические религии объединяют миллиарды. Возможно, вопрос не в том, какая система правильна, а в том, какие потребности она удовлетворяет.
Местные боги учили людей ценить то, что рядом. Река была священной не потому, что её создал далёкий Бог, а потому что в ней жил бог. Лес охранялся, потому что там обитал лешьий. Гора почиталась, потому что на ней восседало божество. Такой подход создавал экологическое сознание задолго до появления этого термина. Нельзя было загрязнять реку — оскорбишь речного бога. Нельзя было вырубать священную рощу — разгневаешь духов. Местные божества были экологическими стражами, защищающими природу через страх и благоговение.
Мир изменился, империи выросли, монотеизм распространился. Однако память о первых богах осталась. Названия рек, гор, городов часто хранят имена древних божеств. Европа названа в честь Европы, похищенной Зевсом. Афины носят имя Афины. Дни недели сохраняют имена богов — Thursday это день Тора, Friday — день Фрейи. Даже язык пропитан этими древними связями. Когда мы говорим о «паническом страхе», мы вспоминаем Пана, бога диких мест. «Эротизм» происходит от Эроса. «Гипноз» — от Гипноса, бога сна.
Первые боги были местными, потому что древние люди понимали мир через то, что видели вокруг себя. Река, гора, буря, поле — всё это было достаточно могущественным, чтобы быть божественным. Универсальные боги пришли позже, когда мир стал больше и связи шире. Оба подхода отражают человеческую потребность найти смысл в хаосе, порядок в случайности, утешение в неопределённости. Возможно, боги всегда были зеркалами, отражающими то, как мы видим мир и своё место в нём. Местные боги показывали нам ценность близкого и конкретного. Универсальные боги показывают масштаб и единство. Мы перешли от одного к другому не потому, что старый способ был неправильным, а потому что наш мир изменился. И кто знает, может быть, когда-нибудь маятник качнётся обратно, и мы снова начнём слышать, как боги шепчут в реках, горах и штормах.
