Хибла Герзмава. Влюбленная в Лондон

Российская и абхазская оперная певица. Народная артистка России. Народная артистка Абхазии. Солистка Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича- Данченко. «Золотое сопрано России».

Hibla_02

 

Хибла, мы с вами встретились в Лондоне, и мой первый вопрос будет именно о нем.

– Я рада, что мы познакомились в Лондоне. Я очень люблю Лондон. И очень люблю Ковент-Гарден. Здесь началась моя западная карьера, моя европейская история. Я этим очень горжусь. Лондон – это мое начало.

– Насколько комфортно вы себя чувствуете в Лондоне? Могли бы жить здесь долго?

– Лондон я обожаю! Но долго жить я смогу только в Москве. Приехать, поработать – и обратно. В этом смысле это очень удобно.

– Погостить – и домой?

– Ну да.

– Ваши выступления проходят по всему миру. Отличается ли как-то публика в разных странах?

– Я бы не сказала, что она как-то сильно отличается. Если певица нравится, люди приходят и знают, для чего они приходят и кого они приходят слушать, они уже знают, чего ждут. Редко встречается холодная публика. И это точно не про Лондон. В Лондоне публика очень теплая. И в Ковент-Гарден меня всегда принимали очень тепло.

– В вашем репертуаре есть оперные партии на разных языках. Вы на этих языках говорите?

– Болтаю немножко, да.

– Как вы считаете, помогает ли хороший музы – кальный слух в изучении иностранных языков?

– Музыканты, наверное, легче воспринимают, быстрее. У них это лучше на ушки ложится. Но мне кажется, это больше от человека зависит. Есть лингвисты, которые отлично владеют иностранными языками, не имея при этом музыкального слуха. Все-таки, скорее всего, это не зависит от музыкальности. Правильно петь на иностранных языках – это отдельная работа. Нужно уметь петь на разных языках.

– Для этого нужны какие-то специальные языковые навыки?

– В каждом театре есть свой преподаватель. Каждая партия делается досконально. Даже если вы говорите на языке, вы все равно занимаетесь с преподавателем, который вас поправляет, делает свои замечания, когда вы репетируете. Это нормальная ситуация и нормальная практика в каждом оперном театре. Каждая партия подразумевает не только музыкальную проработку, но и языковую.

– С февраля этого года вы являетесь членом жюри конкурса «Один в один» на Российском телевидении. Вы уникальная певица, на сцене блестяще перевоплощаетесь в своих героинь. Как вы думаете, могли бы вы до неузнаваемости перевоплотиться в Пугачеву, или Ротару, или, и того хлеще, в Леонтьева или Утесова?

– Думаю, если как следует поработать над этим, я бы смогла перевоплотиться. Но такой задачи у меня не было.

– А в караоке с друзьями поете?

– Да, иногда.

unnamed – Знаю, что вы очень любите джаз. Это  ваша страсть. А джаз – это прежде всего  импровизация. Не хотелось ли вам на  оперной сцене «поимпровизировать»? Или  это абсолютно невозможно?

– Импровизировать можно по-разному.  Импровизировать можно все, что угодно. Если  есть вкус и если певица умеет петь джаз. Она  может импровизировать любым звуком.

 – Позволительно ли это в опере?

– Нет. Это непозволительно. Больше того – это  кощунственно. Это неправильно. Но есть такая  история, как кроссовер. И в кроссовере можно  позволить себе все. У нас есть джазовая программа, где мы в джазовой обработке поем классические произведения. Это очень интересно. Сделать это стильно и красиво очень трудно.

– И что может входить в такую джазовую программу?

– Очень много всего, даже оперетта. Мы немножко делали с Даниилом Крамером. Это и «Травиата», и «Турецкий марш» Моцарта. Произведения Пуччини, Гершвина, Дворжака и Шуберта, мотивы Генделя. Много разных произведений. Такой очень интересный проект.

– Уникальный голос – ваше основное «орудие труда». Чтобы его сохранить, приходится ли вам прибегать к специальному режиму или диетам?

– Самый главный режим – это достаточно спать.

– Сырые яйца не пьете? Как в старом фильме.

– Нет. Это все ерунда. Надо спать и отдыхать. Можно даже не есть. Пить воду и спать.

– А ваш голос застрахован? Как некоторые звезды страхуют некоторые части тела.

– Нет. Я не страхую свой голос. Это смешно. У каждого певца есть свой век. Голос звучит ровно столько, сколько дал Бог. Это божественный дар. Сколько он дал, столько голос будет звучать. И страховка не имеет к этому никакого отношения.

SOCHI, RUSSIA - FEBRUARY 23: Opera singer Anna Netrebko performs on the gondola during the 2014 Sochi Winter Olympics Closing Ceremony at Fisht Olympic Stadium on February 23, 2014 in Sochi, Russia. (Photo by Pascal Le Segretain/Getty Images)

– Ваш фестиваль «Хибла Герзмава приглашает» проводился в Абхазии с 2001 года, но в прошлом году он переехал в Москву.

– Он не переехал. Он родился, жил и будет жить в Абхазии. Это абсолютно абхазский фестиваль. Но он расширил свою географию. Я московская девочка и народная артистка России. Москва для меня второй дом. Вполне логично во втором своем доме сделать свой фестиваль. Поэтому в моем родном доме, в Театре Станиславского и Немировича-Данченко, проходили и будут проходить концерты в рамках этого фестиваля. И в Большом зале Консерватории тоже.

– Это параллельно с Абхазией?

– Да. У нас просто в том году были концерты в Москве, а в этом – наш фестиваль открылся в Вене. В Мюзик-Ферайн. И еще два концерта будут в Сухумском драматическом театре.

– Получается, это уже международный фестиваль?

– Конечно.

– В Лондоне не планируются концерты в рамках этого фестиваля?

– Как только Господь даст нам возможность – все получится. И в Лондон мы обязательно приедем. Кстати, в Карнеги-Холле в рамках фестиваля 8 октября у нас будет концерт.

– Вы такая яркая восточная красавица. Почему-то считается, что восточное воспитание довольно строгое, полное традиций, устоев и специфических правил.

– Я воспитана в кавказской семье, в строгости. У нас есть свои правила жизни, в нашем роду есть свои жизненные установки.

– Вы придерживаетесь их в своей повседневной жизни?

– Обязательно.

– Сына в этих традициях воспитываетe?

Да, конечно. Это в крови.

– Когда ваших родителей не стало, вы были еще совсем юной, очень привязанной к дому девушкой. Как вы думаете, если бы они были живы, вы бы уехали из дома в Москву, в консерваторию поступать?

– Поехала бы обязательно. Меня папа привез первый раз в Москву, когда мне было 16 лет. Папа тогда еще был жив. У мамы всегда была мечта – Московская консерватория. Я могла бы поехать и в другой город. В Тбилиси, Киев или в Ленинград. Но маминой мечтой была Московская консерватория. Только туда!

– Годы обучения в консерватории были для вас сложными?

– Москва меня очень закалила. Конечно, было трудно. Домашняя девочка приехала в большой город, в мегаполис.

– Приходилось выживать?

– Я выживала.

– Это как-то закалило ваш характер?

942741_10152061383755410_607591759_n (1) – Очень. Я столько в жизни пережила разного-разного, что сейчас я очень  закаленный человек. К очень многому подхожу философски. Даже если  какие-то вещи происходят неординарно-нервные, труднейшие какие-то  ситуации. Переживаешь и выживаешь. И философски к ним относишься.

 – Вы человек верующий?

– Да.

 – Есть ли у вас какие-то запреты в творчестве или личной  жизни?

– Я никогда бы не предала. Никогда бы не пошла ради карьеры по пути    предательства, никогда бы не сделала больно другим людям. Не пошла бы  по головам.

 – Это очень хорошее качество.

 – Вы часто ездите по миру. Что-то привозите из поездок?

– Я когда-то коллекционировала маленькие фигурки животных Swarovski.  Покупала их везде. Но сейчас как-то остановилась. Мне стало неинтересно.  А вот подарки всем привожу. Это само собой. Привожу подарки  чемоданами. Но ничего коллекционного.

– Значит, подарки вы делать любите. А получать?

– Очень. Я очень люблю получать подарки. И сюрпризы люблю. Как любая женщина.

– Когда я смотрела ваши телеинтервью, заметила, что вы очень смешливая.

– О да. Хохмачка такая. Я очень веселый человек. Анекдоты обожаю, люблю посмеяться, поорать, повизжать. Я вообще люблю быть душой компании. Очень люблю своих друзей. И, несмотря на сумасшедший график, стараюсь находить время для общения с ними.

– О вас говорят как о самой стильной оперной певице. Насколько сложно высоко нести это «знамя»? Кто вам в этом помогает?

– Знаете, я с удовольствием бываю красивой и на сцене, и в жизни. Женщина вообще должна быть красивой! А если она еще и поет, то она должна быть красивой вдвойне. Когда Господь дает голос, Господь дает красоту. Голос – это красота. Еще, конечно, есть друзья, которые делают нас красивыми. Есть определенный стиль в одежде. У меня есть Каролина Эррера, которая меня одевает. Есть Саша Терехов, который много лет был моим стилистом. Есть Катя Виртути, чьи ювелирные украшения я ношу. Много лет люблю и с удовольствием ношу Piaget. Я обожаю Alaia, обожаю этого чудесного человека. Alaia будет сейчас делать платье специально для меня, и я очень рада, что у меня меняется стиль. Я люблю быть красивой!

– Ваши друзья-дизайнеры никогда не предлагали вам быть лицом какой-либо марки или бренда?

– Пока нет. Наверное, и не нужно. Еще не время.

Hibla_01
Photo by Egor Piskov

– Ваш кумир – Мария Каллас. Вам говорили, что вы с ней похожи? И внешне, и по стилю.

– Да, многие говорили. Но мне кажется, что это не так. Мы просто обе более восточного типа женщины. У нас профили были когда-то похожи и стиль мейк-апа. Ну ладно, когда я делаю стрелки, я, наверное, немножечко на нее и похожа.

– Вы состоялись как оперная певица, известная во всем мире. Какое свое выступление вы считаете особенным? Испытываете особую гордость?

– Горжусь, что у меня было несколько концертов в Букингемском дворце. Меня слушала королевская семья. Не каждая певица может этим похвастаться. Это моя гордость, я этим горжусь, правда. Олимпиада в Сочи – это еще одна гордость. Когда завершаешь Олимпиаду, которая просто взорвала весь мир, поешь заключительную песню – это высоко! Я очень-очень рада, что завтра будет прекрасный концерт в Холланд-парке. (Наш разговор состоялся накануне благотворительного концерта памяти Елены Образцовой «Шедевры русской и итальянской музыки» в Холланд-парке, организованного Ensemble Productions. – Прим. авт.) Если я, конечно, не замерзну…

– Все будет хорошо. Вы же знаете, что публика в Лондоне очень теплая. Будем согревать вас своим теплом.

– У вас много заслуженных наград. Какая из них для вас самая-самая? Дороже всех.

– Все награды, которые у меня есть, – это моя душа и мое сердце. Я как будто руками прикладываю их к душе. Я очень благодарна за все мои награды. Но самая большая награда для меня – народная артистка. Когда тебя любит твой народ, когда он тебя принимает – вот это самое важное. Еще, конечно, есть конкурсы. Я единственная вокалистка в истории конкурса Чайковского, получившая Гран-при. Это очень высокая награда. А также премия Елены Образцовой, которую она мне отдала, тоже высокая награда. Но главная награда для меня – быть народной артисткой России и народной артисткой Абхазии. Ведь что такое конкурс? После конкурса можно остаться дома и ничего не делать. Но важно сделать так, чтобы тебя все узнали. Вот что важно.

– И сейчас мы можем сказать, что вы пришли на вершину славы? Вы выступаете на всех лучших мировых площадках. Вы мировая звезда с известным во всем мире именем, народная артистка.

– Я еще не на самом верху. Очень многое нужно и можно сделать. Это еще на пик. Сейчас как раз самый расцвет в моем возрасте, в моей карьере. И по голосу, и по тому, что я еще могу сделать.

– Есть ли у вас заветная мечта?

– Я свою мечту оставляю в душе. У меня есть мечта спеть две потрясающие партии в определенных театрах. Моих любимых театрах.

– Желаем вам, чтобы ваша мечта исполнилась в самом ближайшем будущем.

 

www.ensembleproductions.co.uk

 

 

Be the first to comment

Leave a Reply