Хайле Селассие: последний император Эфиопии

Хайле Селассие. Имя звучит как заговор из древних свитков или название новой модной группы из Бруклина. А между тем, этот человек, по совместительству император Эфиопии, был живым символом того, как монархия может оказаться куда занятнее любого рока.

Говорят, что родословную Хайле Селассие можно было бы увести аж к царю Соломону и царице Савской. Это, конечно, шикарная маркетинговая стратегия для любой короны. Кто откажется от истории про библейские корни, когда дело касается престижности трона? Именно этой версией он и пользовался. Сам себя Хайле Селассие считал прямым потомком великого дуэта, и никто особо не спорил.

Но император из него вышел своеобразный. Например, в юности он получил европейское образование, что в те времена для эфиопского дворянства считалось экзотикой покруче сафари на носорога. Владел французским, английским и латинским. Вполне мог заказать круассан в парижском бистро и не краснеть.

В мировой истории он остался как человек, который первым привез в Лигу Наций крик о помощи. В 1936 году, когда Муссолини решил, что Эфиопия — это просто большая лужайка для его колониальных амбиций, Селассие отправился в Европу просить мир о защите. Его речь в Женеве стала классикой дипломатии. Там он так вдохновенно говорил о химических атаках на свою страну, что даже те, кто не знал, где находится Эфиопия, начали гуглить карту. Шутка. Тогда гуглить нельзя было. Приходилось доставать атласы.

Самое странное, что Хайле Селассие стал богом. Буквально. Именно в его честь появилась растафарианская религия. Когда он ступил на ямайскую землю в 1966 году, местные приверженцы новой веры посчитали это вторым пришествием. Хайле, кстати, не был в восторге. Он, конечно, привык к титулам, но статус мессии его слегка напрягал.

У него был лев. Не метафорический, а самый настоящий, живущий во дворце. Этот лев сопровождал его на официальных мероприятиях. Хочешь быть уважаемым лидером? Заведи себе льва. Проверенный метод. По крайней мере, никто в кабинете министров не спорил слишком громко.

А еще он умудрился ввести конституцию в стране, где законы больше напоминали устные сказания. Причем две — одну в 1931 году, другую — в 1955-м. Прогрессивный был товарищ. Правда, с демократией вышло, как с новой игрушкой: показал и спрятал обратно в коробку. Формально парламент был, а реально решения принимал сам Хайле.

Кстати о решениях. В 1954 году он отменил рабство в Эфиопии. Представьте, XX век, на дворе работают реактивные самолеты, а у тебя еще рабство. Понадобился Хайле, чтобы покончить с этим анахронизмом. И это всего лишь одна из множества странностей его правления.

Хайле был знатным коллекционером автомобилей. В его гараже красовались «Роллс-Ройсы», «Бентли» и другие монаршие капсулы комфорта. Это в стране, где у большинства подданных единственным транспортом были босые ноги. Контраст? Ну да, но для королей — привычное дело.

Селассие был поклонником авиации. В середине прошлого века он построил первый международный аэропорт страны. Императорский подход к развитию инфраструктуры. Правда, использовать его в основном мог только он сам и его гости. Туризм в Эфиопии тогда еще не был в моде.

Он активно строил школы, но одновременно ограничивал доступ к ним. Логика в стиле «образование для избранных» выглядела вполне логично в его королевской голове. Чем меньше людей читают, тем меньше вопросов к твоему правлению.

Любил кошек. Причем настолько, что в его спальне жили несколько представителей этих пушистых аристократов. Лев на публике, котики дома. Таков был баланс императора.

Когда в 1974 году его свергли, Хайле Селассие исчез не сразу. Несколько месяцев официально считался арестованным, но никто толком не знал, где он. Загадка, достойная Агаты Кристи. Потом нашлось его тело — в весьма скромной могиле под бетонным полом дворца. Для бывшего бога — довольно будничный финал.

Интересный момент: после его смерти многие растафариане отказывались в это верить. Ведь мессии не умирают, правда? Довольно неудобная ситуация для тех, кто строил веру на его бессмертии.

Селассие умудрился породниться с британской короной. Его называли «двоюродным братом» королевы Елизаветы II. Что, конечно, было фигуральным выражением, но Хайле это нравилось. Любил называть себя «Император Императоров» и считался «Королем Королей». Самоирония? Скорее нет, чем да.

На церемониях носил ордена и медали с такой гордостью, словно получил их за победу над суперзлодеями. На самом деле, большинство наград были дипломатическими презентами от дружественных стран. Но блестело красиво.

Любил собак. Особенно африканских борзых, которых разводил во дворце. Пушистая армия охраны в дополнение к льву.

Говорят, что у него была коллекция книг об управлении и стратегии, которую он читал по ночам. Представьте себе, император в пижаме с томиком Макиавелли. Возможно, поэтому и правил так долго.

В годы Второй мировой войны жил в Лондоне. Беженец среди королевских особ. Ходил по улицам столицы Великобритании, как будто это был его второй двор. Любил Лондон, но скучал по солнцу Аддис-Абебы.

Имел особое отношение к музыке. Именно благодаря ему в Эфиопии популярной стала современная этническая музыка. Император, запускающий музыкальные тренды — не каждый день встретишь.

Обожал кофе. Собственно, неудивительно — Эфиопия родина этого напитка. Но Хайле предпочитал кофе, сваренный строго определённым способом. Некоторые говорят, что именно он придумал церемонию, ставшую национальным ритуалом.

Идею объединенной Африки он озвучивал раньше, чем это стало мейнстримом. Его называли одним из первых панафриканистов. Правда, на практике его интересовало в основном объединение Африки под его собственной короной.

У Хайле Селассие было прозвище «Маленький лев из Джуды». При росте чуть выше полутора метров он напоминал персонажа древних преданий. Но харизмы хватало на троих.

Он проводил часы в своем розовом саду, разговаривая с розами. Неизвестно, давали ли цветы разумные советы, но, судя по его политическим решениям, мог бы прислушиваться внимательнее.

Наконец, в старости он всерьёз рассматривал возможность отправиться в паломничество в Иерусалим, но в итоге выбрал более практичный путь — остался у себя во дворце. Все-таки удобнее, чем таскаться по пустыням.

Хайле Селассие — тот случай, когда император, бог и политик умещаются в одной фигуре, не теряя при этом ни драматизма, ни иронии. Человек, чья биография звучит как роман, а жизнь превращается в притчу. Иногда странную. Но точно не скучную.