Есть ли ад в буддизме и можно ли из него выбраться?

Буддизм в массовом представлении — религия удивительно спокойная. Будда сидит под деревом, монахи медитируют, всё вокруг говорит о сострадании, невозмутимости и отказе от лишних желаний. На этом фоне довольно неожиданно обнаружить, что буддийская космология населена не только просветлёнными мудрецами и небесными существами, но и демонами, палачами, кипящими котлами, раскалённым железом и местами, где от холода тело растрескивается, словно цветок лотоса. Да, ад в буддизме есть. Более того, одного ада буддистам показалось недостаточно.

Обычно используется санскритское слово нарака, на пали — нирая. Это один из низших миров сансары, круговорота рождения и смерти. В древнейших буддийских текстах обычно фигурируют пять возможных областей перерождения: мир богов, людей, животных, голодных духов и обитателей ада. Позднее к ним добавили асуров — могущественных и чрезвычайно завистливых существ, которые постоянно с кем-нибудь воюют. Так появилась хорошо известная система шести миров.

Но буддийский ад существенно отличается от привычного европейского. Главного администратора с рогами здесь нет, договоров на душу никто не подписывает, а всемогущий Бог не выносит приговор. Человек оказывается в нараке вследствие кармы — последствий собственных намеренных поступков. Причём карму правильнее понимать не как небесную систему штрафных баллов, а как причинно-следственный механизм. Сделал что-то определённое — создал условия для определённого результата.

Поэтому фраза «буддизм учит, что плохих людей наказывают в аду» не совсем точна. Никто специально не наказывает. В буддийской модели существо само создаёт причины своего будущего перерождения. Особенно разрушительными считаются поступки, вызванные ненавистью, жестокостью, алчностью и заблуждением. Традиционная буддийская этика вообще тесно связана с идеей того, что действия определяют последующие формы существования.

И здесь находится главное отличие от наиболее известной христианской модели ада: буддийский ад не вечен.

Можно попасть туда на немыслимо долгий срок. Некоторые тексты оперируют такими временными масштабами, что человеческая жизнь рядом выглядит примерно как моргание. Но рано или поздно карма, ставшая причиной этого перерождения, исчерпывается, и существо умирает там точно так же, как умирает в любом другом мире сансары. Затем следует новое рождение. Теоретически — даже в гораздо более благоприятных условиях.

Получается довольно необычный ад. Ужасный, но временный.

Самые известные описания говорят о восьми горячих и восьми холодных адах. Система подробно развивалась в буддийской космологии и особенно хорошо известна по поздним индийским и тибетским текстам. Горячие ады располагаются один под другим, причём самым страшным считается нижний — Авичи. Название можно перевести примерно как «непрерывный» или «без передышки»: страдание там практически не прекращается.

Есть, например, ад Чёрной линии — Каласутра. На теле его обитателей проводят линии, после чего режут по ним пилами и топорами. Есть ад Сокрушения, где существ раздавливают. Есть области невероятного жара, расплавленного металла и огня. Буддийская фантазия в этом вопросе явно не страдала недостатком визуального материала.

Но особенно эффектно выглядят холодные ады. В первом из них ледяной ветер покрывает тело волдырями. Дальше становится хуже. В некоторых мирах кожа синеет, лопается и раскрывается трещинами, напоминающими лепестки лотоса. Отсюда названия вроде «Синий лотос» и «Великий лотос». Красиво звучит ровно до того момента, пока не выясняется происхождение названия.

В некоторых ранних текстах появляется ещё одна любопытная фигура — Яма, владыка смерти. Позднее в разных странах его карьера развивалась весьма успешно. В Китае Яма превратился в Яньло-вана и вошёл в систему Десяти царей ада.

И вот здесь буддийская преисподняя неожиданно начинает напоминать государственное учреждение.

Китайская традиция превратила загробное воздаяние в настоящий административный процесс. Умерший последовательно появляется перед судьями. При них работают чиновники и писцы, ведутся записи, рассматриваются хорошие и дурные поступки. Первые семь судов связали с семью семидневными периодами после смерти, затем следовали дополнительные суды на сотый день, через год и позднее. Эта система сформировалась в Китае в эпоху Тан и фактически превратила индийскую идею посмертного суда в китайскую бюрократию.

На старинных изображениях всё выглядит почти по-деловому. Царь сидит за столом, рядом писари, перед ним документы, а неподалёку демоны занимаются практической частью исполнения решения. Получается одновременно суд, канцелярия и исправительное учреждение — всё в одном загробном ведомстве.

В Японии тот же Яма известен как Эмма-о. В искусстве появились зеркало, показывающее поступки умершего, и даже весы для взвешивания грехов. Забавно, что подобные детали звучат почти по-христиански, хотя формировались внутри совершенно другой религиозной системы.

Отсюда возникает популярный миф: раз есть Яма и судьи, значит это буддийский вариант Бога и Страшного суда. Не совсем. Яма не является создателем мира и источником морали. Он сам находится внутри сансары. Более того, в разных текстах его роль меняется. Это скорее персонификация неизбежности кармических последствий, чем верховный судья Вселенной.

Есть и противоположный современный миф: будто никаких настоящих адов буддизм никогда не предполагал, а все шесть миров — всего лишь метафоры психологических состояний.

Так действительно трактуют их некоторые современные учителя. Ад можно понимать как состояние ненависти и отчаяния, мир голодных духов — как ненасытную зависимость, мир богов — как самодовольное существование в удовольствиях. Такое прочтение особенно удобно для западного человека, которому медитация нравится гораздо больше космологии.

Но исторически картина другая. Большинство буддистов традиционно воспринимало эти миры именно как реальные варианты перерождения после смерти, а психологическое прочтение стало особенно заметным в современном буддизме.

Это вообще характерная особенность знакомства Запада с буддизмом. Из него часто вынимают медитацию, mindfulness, сострадание и немного философии, а сложную космологию оставляют за кадром. В результате возникает почти светская система самосовершенствования. Исторический буддизм значительно экзотичнее: в нём существуют боги, духи, чудесные существа, небеса, ады и грандиозные космические циклы.

Но самая неожиданная деталь заключается даже не в существовании ада.

Рай в буддизме тоже не решает проблему.

Можно накопить благую карму и переродиться богом. Можно прожить невероятно долгую жизнь среди удовольствий. Однако и боги смертны. Когда благоприятная карма заканчивается, они снова оказываются внутри круговорота перерождений. Поэтому сансара неприятна не потому, что где-то в её подвале расположен ад. Проблема в том, что любой этаж этого здания временный.

Отсюда становится понятна настоящая цель буддизма. Она состоит не в том, чтобы хорошим поведением заработать пропуск из ада в рай. Это было бы всего лишь переселение из плохой гостиницы в очень хорошую, из которой всё равно однажды попросят выехать.

Цель — нирвана, освобождение от самого круговорота.

Так что ответ на вопрос «есть ли ад в буддизме?» довольно простой: да, и вариантов там предостаточно. Есть жар, холод, судьи, демоны и наказания, описанные иногда с весьма впечатляющей изобретательностью. Но нет вечного проклятия и нет дьявола, которому принадлежат души грешников.

Возможно, именно поэтому буддийский ад одновременно страшнее и оптимистичнее привычного. Страшнее — потому что сансара допускает совершенно чудовищные формы существования. Оптимистичнее — потому что окончательно потерянных существ в ней нет.

Даже из самого глубокого ада когда-нибудь выходят.

Правда, Будда предложил вариант ещё лучше: постараться туда вообще не попадать.