История

История дома «Эрмес» и при чем здесь лошади

В начале XX века Эмиль Эрмес, внук парижского мастера по конской упряжи, обратил внимание на застёжку автомобильного тента. Дело было в Канаде. Застёжка соединяла два края одним движением, и Эмиль увидел, как удобно было бы закрывать таким способом дорожную сумку. В 1922 году он получил исключительные права на использование этой системы во Франции. Так в мастерскую, привыкшую к ремням и пряжкам, попала застёжка-молния. Автомобиль, который постепенно лишал шорников привычной работы, заодно подсказал одному из них, чем заняться дальше.

Тьерри Эрмес открыл мастерскую в Париже в 1837 году. Он делал упряжь, и представление о роскоши у его клиентов было вполне практическим. Кожаные ремни должны были выглядеть изящно, выдерживать нагрузку и исправно служить под дождём. Качество работы заметили и за пределами конюшен. В 1867 году мастер получил награду на парижской Всемирной выставке. В 1880-м его сын Шарль-Эмиль перевёл мастерские на улицу Фобур-Сент-Оноре, 24, и открыл там магазин. По этому адресу можно было заказать седло или упряжь по мерке. Сегодня это главный парижский адрес дома, хотя повод зайти туда у большинства покупателей давно переменился.

У семьи уже было то, что пригодилось в новом столетии. Мастера знали, как выбрать кожу, где укрепить шов и как закрепить металлическую деталь в месте, на которое приходится нагрузка. В дорожной сумке эти знания оказались столь же уместны, как в конюшне. Ручка должна выдерживать вес, застёжка должна работать каждый день, а углы первыми встречают пол вагона. При Эмиле дом вышел далеко за пределы кожаных изделий. В 1925 году он выпустил мужскую куртку для гольфа, затем появились украшения и часы. Судя по этому набору, Эмиль внимательно следил за тем, чем его клиенты занимались, когда слезали с лошади.

На первом шёлковом платке «Эрмес», выпущенном в 1937 году, снова появился конный транспорт. Рисунок отсылал к старинной настольной игре с парижскими омнибусами. Когда-то экипаж приносил мастерской заказы, теперь он годился и в качестве сюжета. За первым платком стоял Робер Дюма, зять Эмиля, возглавивший дом в 1951 году. Он замечал подходящие формы и за пределами семейного ремесла. Идею браслета в виде якорной цепи ему подсказали лодки у берегов Нормандии. Звенья, рассчитанные на то, чтобы удерживать судно, сохранили узнаваемые очертания и на запястье.

В 1930-х годах тот же Робер Дюма придумал дамскую сумку с жёстким трапециевидным корпусом, короткой ручкой и ремешками, которые сходятся у застёжки. Примерно через двадцать лет её прославил фотограф. В 1956 году снимок Грейс Келли с сумкой разошёлся по прессе. По версии дома, княгиня Монако держала её перед животом, скрывая беременность. Жест, который должен был отвлечь внимание от одной подробности, привлёк его к другой. Дом дал модели имя «Келли», и в истории моды остался редкий случай, когда аксессуар запомнился публике благодаря попытке его владелицы сохранить немного личного пространства.

У «Биркин» всё началось с разговора о том, сколько вещей помещается в женскую сумку. По истории, которую рассказывает дом, британская актриса и певица Джейн Биркин оказалась в самолёте рядом с Жаном-Луи Дюма, сыном Робера и тогдашним руководителем «Эрмес». Биркин посетовала, что ей трудно найти вместительную сумку для повседневной жизни с детьми. Идея модели относится к 1984 году, а первый экземпляр для самой актрисы изготовили в 1985-м. У него был несъёмный плечевой ремень, которого нет у классической серийной модели. Такая деталь многое говорит о первоначальной задаче. Когда сумка полна, возможность освободить руки ценишь вполне независимо от того, чьё имя стоит на изделии.

Пока две сумки обрастали собственными биографиями, дом учился работать в гораздо большем масштабе. В 1992 году он открыл кожевенные мастерские в Пантене, рядом с Парижем, а в 1993-м вывел акции на биржу. Через два десятилетия семейный контроль оказался предметом вполне публичного спора. Группа «Луи Вюиттон — Моэт Хеннесси» собрала крупный пакет акций «Эрмес», а наследники основателя объединили значительную часть своих акций в семейном холдинге. В 2014 году стороны договорились, что группа распределит принадлежавшие ей акции «Эрмес» среди собственных акционеров. Семья сохранила контроль над компанией, чьи акции продолжили обращаться на бирже.

У большого модного дома есть задача, которой Тьерри Эрмес вряд ли задавался у своего верстака. Как вырасти, если часть привлекательности товара зависит от времени, которое человек тратит на его изготовление? Магазин можно открыть за тысячи километров от Парижа, а мастерству работы с кожей всё равно приходится учиться у верстака. Дом продолжил развивать сеть мастерских и сохранил конное направление. Седло и сумку теперь покупают по совершенно разным поводам, но у них по-прежнему есть общие требования. Кожа должна держать форму там, где это нужно, и сгибаться там, где ей положено.

В июле 2025 года первый экземпляр «Биркин» продали на парижских торгах «Сотбис» за 8,58 миллиона евро. На чёрной коже сохранились следы наклеек, которыми Джейн Биркин украшала сумку. Для обычного покупателя подержанной вещи такие отметины стали бы поводом поторговаться. Здесь они помогали узнать именно ту сумку, которой актриса пользовалась, и были частью её истории. Среди всех подробностей аукционного лота эта, пожалуй, ближе всего к миру Тьерри Эрмеса. Он начинал с вещей, которые должны были хорошо служить хозяину. Почти два века спустя за одну из таких вещей заплатили миллионы, и следы службы оказались среди её достоинств.