Тинто Брасс покинул кадр

Первого сентября 2026 года, накануне открытия Венецианского кинофестиваля, на Лидо показали отреставрированный фильм Тинто Брасса. Для чествования режиссёра выбрали лондонский триллер 1967 года «С сердцем во рту». Его герои, сыгранные Жаном-Луи Трентиньяном и Евой Аулин, знакомятся возле трупа. Дальше Брасс распоряжается Лондоном примерно так, как художник распоряжается страницей комикса. Для сцен действия он заказал рисованные эскизы Гвидо Крепаксу и использовал их как раскадровку. Крепакс редко работал в цвете, а здесь Брассу понадобился именно цвет. Почти шестьдесят лет спустя Венеция предложила публике снова посмотреть на режиссёра, которого она привыкла узнавать по совсем другим картинам.

Четвёртого ноября Тинто Брасс умер в Риме в возрасте 93 лет. О его смерти сообщили жена Катерина Варци и дети Бонифачо и Беатриче. В некрологах ожидаемо появились «Калигула», «Ключ» и «Паприка». У этой подборки есть своя логика. Именно такие фильмы сделали его имя узнаваемым далеко за пределами Италии. И всё же сентябрьский показ на Лидо даёт повод вспомнить о человеке, который сам монтировал свои фильмы и считал, что смысл сцены можно переменить одним разрезом плёнки. В его самой громкой картине право на этот разрез досталось другому.

Джованни Брасс родился в Милане 26 марта 1933 года в венецианской семье. Он получил юридическое образование, а в 1957 году перебрался в Париж, где сотрудничал с Французской синематекой Анри Ланглуа и работал ассистентом Йориса Ивенса и Роберто Росселлини. Получилась занятная биография для будущего возмутителя нравов. Сначала он изучал законы, потом оказался среди людей, которые пересматривали правила кино. В 1963 году его дебют, известный под названием «Кто работает, тот пропал», тепло приняли на Венецианском фестивале. Итальянская цензура отнеслась к картине иначе. До эротических драм оставалось ещё два десятилетия. Повод для спора тогда давала политическая сатира на послевоенную Италию и её отношение к наследию Сопротивления.

В шестидесятые Брасс свободно переходил от сатиры к вестерну, от архивной хроники к поп-арту. В документальной «Реке бунта» он работал с кадрами революций и восстаний. В «Крике», снятом в 1968 году, молодая героиня сбегала из-под венца, а итальянский запрет на фильм продержался до 1972-го. Лондонский триллер с Трентиньяном занимал в этой фильмографии своё место. Крепакс рисовал эпизоды действия, а Брасс дробил экран, словно зритель мог выбирать, куда посмотреть первым. В детективе, где обычно ждут улики, сам способ разглядывать происходящее становился частью игры. Позднее режиссёр будет добиваться похожего эффекта с помощью зеркал, дверных проёмов и чужих дневников.

Между лондонскими экспериментами и «Ключом» был «Салон Китти», снятый в 1976 году. В центре картины бордель, который нацистские службы используют для слежки за посетителями. У этой истории довольно буквальная связь с кино. Люди в комнате уверены, что знают, кто на них смотрит, а кто-то за стеной слышит больше, чем они рассчитывали сообщить. Роскошь интерьеров и зрелищность фильма работают на это ощущение. Чем тщательнее устроена декорация, тем легче забыть, что у неё есть обратная сторона. В следующей большой постановке Брасса вопрос о том, кто распоряжается увиденным, переместился со съёмочной площадки в монтажную.

В «Калигуле» сошлись сценарист Гор Видал, продюсер и издатель Боб Гуччоне, а также актёры, которых трудно заподозрить в потребности любой ценой привлечь внимание публики. Малкольм Макдауэлл сыграл Калигулу, Питер О’Тул — Тиберия, Хелен Миррен — Цезонию. Брасс провёл основные съёмки, но утратил контроль над окончательным монтажом. Гуччоне доснял откровенные сцены и включил их в прокатную версию. В 2023 году в Каннах показали ещё одну редакцию, которую Томас Негован собрал из ранее не использованных материалов. Она стала самостоятельной интерпретацией. В результате самый знаменитый фильм Брасса оказался ещё и самым неудобным для знакомства с его работой. Чтобы понять, какие решения принадлежат режиссёру, приходится сначала выяснить, какую версию смотришь.

С «Ключом», вышедшим в 1983 году, такой путаницы меньше. Брасс перенёс действие романа Дзюнъитиро Танидзаки из Японии в Венецию накануне вступления Италии во Вторую мировую войну. Стефания Сандрелли сыграла Терезу, жену пожилого профессора. Супруги ведут дневники и каждый рассчитывает, что другой прочтёт написанное. Брасс находит в этом домашнем устройстве почти комическую точность. Оба могут откровенничать и одновременно сохранять видимость приличий, ведь дневник формально никто никому не давал. Ключ от ящика, оставленный там, где его можно найти, говорит за владельца больше, чем тот решился бы произнести за обедом.

Успех «Ключа» определил дальнейшую карьеру Брасса. За ним последовали «Миранда», «Каприччио», «Паприка» и «Шалунья». Его героини всё чаще сами задавали ход истории и позволяли себе желания, которые окружающие предпочли бы за них сформулировать. При этом камера Брасса с явным удовольствием задерживалась на их телах. Эти две особенности его кино легко заметить в одном эпизоде. Героиня может распоряжаться ситуацией, пока режиссёр распоряжается тем, как публика её увидит. Отсюда и живучесть спора о Брассе. Одни зрители запоминали свободу его персонажей, другие замечали, насколько настойчиво им предлагают смотреть на эту свободу с определённого ракурса.

Сентябрьская Венеция вернула на экран молодого Брасса, у которого под рукой были лондонские улицы, рисунки Крепакса и монтажный стол. В ноябре его снова будут вспоминать по «Калигуле», где последнее слово осталось за продюсером. А между этими двумя картинами хочется поставить «Ключ» с его нарочито плохо спрятанным дневником. У Брасса мало кто подглядывает по чистой случайности. Обычно кто-то заранее позаботился о том, чтобы ключ лежал на виду.