Самайн и тайны кельтской ночи
В старой Ирландии существовала ночь, когда разумный человек предпочитал не выходить из дома без крайней необходимости. Особенно если дорога проходила мимо древнего кургана, одинокого дерева или зарослей ежевики. В такое время можно было встретить существ, с которыми лучше не заводить знакомства. Мёртвые возвращались к живым, обитатели потустороннего мира покидали свои убежища, а привычные правила действительности временно теряли силу. Эту ночь называли Самайн. Сегодня её далёкий потомок известен всему миру как Хэллоуин, хотя древние ирландцы вряд ли узнали бы свой праздник среди пластиковых скелетов, конфет и оранжевых тыкв.
Самайн, или Самхейн, отмечали на рубеже 31 октября и 1 ноября. Его название происходит от древнеирландского слова, связанного с окончанием лета. Для земледельческих общин это был важнейший момент года. Урожай уже собрали, скот возвращался с пастбищ, запасы готовили к зиме. Впереди ожидали холод, короткие дни и месяцы, когда выживание зависело от того, насколько предусмотрительно люди распорядились результатами своего труда. Пока современный человек переживает из-за увеличения счетов за отопление, древнему ирландскому крестьянину приходилось думать, хватит ли сена для скота и еды для семьи до весны.
В традиционном ирландском календаре год делился на четыре больших сезонных отрезка. Имболк в феврале предвещал весну, Белтайн в мае открывал лето, Лугнасад в августе отмечал начало жатвы, а Самайн возвещал приход зимы. Некоторые исследователи считали его началом кельтского Нового года. Эта версия стала настолько популярной, что превратилась почти в историческую аксиому. Между тем прямых древних свидетельств о всеобщем кельтском праздновании Нового года именно 1 ноября нет. Историк Рональд Хаттон показал, что привычное представление во многом сформировалось благодаря учёным XIX и начала XX века, особенно Джону Рису и Джеймсу Фрэзеру. Самайн действительно был крупным сезонным праздником, но красивые реконструкции древних обрядов порой сообщают больше о воображении позднейших авторов, чем о жизни самих кельтов.
Зато средневековая ирландская литература сохранила немало свидетельств того, насколько необычным считалось это время. Самайн часто служил фоном для собраний правителей, пиршеств, столкновений героев с чудовищами и вторжений сверхъестественных сил. В ирландском предании «Приключение Неры» действие начинается во время праздника при дворе короля Айлиля. Воин Нера принимает опасное испытание и оказывается вовлечён в события, где мир живых соприкасается с потусторонним. Другие истории рассказывают о волшебных холмах, открывающихся в эту пору, и таинственных существах, способных проникнуть в человеческие жилища. Разумеется, эти предания не следует принимать за документальные описания обрядов. Но они прекрасно передают представление о Самайне как о времени, когда границы между мирами становились ненадёжными.
В ирландской мифологии особое место занимали сиды, обитатели иного мира, которых позднее народная традиция связывала с феями. Представлять их маленькими крылатыми созданиями с волшебными палочками было бы серьёзной ошибкой. Эти существа могли быть прекрасными, могущественными и чрезвычайно опасными. Они жили под холмами, в древних курганах и местах, которые люди старались не тревожить. Согласно некоторым преданиям, именно в Самайн их владения открывались. Нечаянная встреча могла закончиться похищением, потерей памяти или исчезновением человека на долгие годы. Ирландские феи, судя по фольклору, совершенно не стремились соответствовать современным представлениям о дружелюбных сказочных персонажах.
Среди обитателей этой тревожной вселенной выделялся пука, изменчивый дух, способный принимать облик лошади, козла и других животных. По одному народному поверью, после Самайна он портил ягоды на кустах, поэтому собирать их становилось опасно. У этого странного запрета было вполне земное последствие: люди прекращали употреблять поздние ягоды, которые с наступлением холодов могли испортиться. Фольклор нередко обеспечивал практическим правилам куда более убедительное обоснование, чем обычный совет старших. Одно дело услышать, что ягоды уже несвежие, и совсем другое — узнать, что ими занимался раздражённый потусторонний обитатель.
С умершими отношения складывались иначе. В позднейших ирландских обычаях бытовало представление, что в эту ночь души родственников могут возвращаться домой. Для них иногда оставляли еду или свободное место за столом. Это не обязательно сопровождалось ужасом. Память об умерших была частью семейной жизни, а сезонный рубеж предоставлял возможность символически восстановить связь между поколениями. Современное представление о Самайне как о сплошном параде злых духов существенно упрощает эту традицию. Среди невидимых гостей могли оказаться и те, по кому люди искренне скучали.
Огонь стал одним из самых узнаваемых символов праздника. В ирландской традиции сохранились рассказы о больших кострах, в том числе связанных с холмом Уорд в графстве Мит, известным также под древним названием Тлахтга. Сегодня его нередко называют местом рождения Хэллоуина. Действительно, холм имеет древнюю историю и устойчивую связь с рассказами о Самайне. Но утверждения, будто здесь ежегодно собирались все друиды Ирландии, гасили огни по всей стране и затем зажигали их от единственного священного костра, значительно увереннее имеющихся доказательств. Такие подробности следует воспринимать осторожно. История вообще становится подозрительно удобной, когда весь народ одновременно выполняет один и тот же красивый ритуал.
Не менее выразительными были праздничные гадания. В Ирландии девушки пытались узнать имя будущего мужа, а семьи гадали о судьбе предстоящего года. В традиционный фруктовый хлеб бармбрэк запекали различные предметы. Кольцо обещало брак, монета предвещала достаток, а некоторые находки сулили менее приятные перспективы. Подобные игры сохранились в народных обычаях XIX и XX веков. Конечно, печёный хлеб никогда не был надёжным инструментом предсказания судьбы, зато позволял обсуждать самые волнующие вопросы без необходимости прямо признаваться в своих надеждах.
Современные костюмы на Хэллоуин также имеют предшественников в ирландском обычае переодеваться и ходить по домам. Люди надевали маски, иногда делали бороды из шерсти или конского волоса, разыгрывали соседей и требовали угощения. Однако установить непрерывную двухтысячелетнюю историю именно этого обычая невозможно. Достоверно известные народные практики относятся преимущественно к гораздо более позднему времени. Средневековые христианские традиции посещения домов и получения еды также внесли свою лепту. История Хэллоуина получилась результатом долгого смешения обрядов, а не точным воспроизведением одной древней церемонии.
Особенно любопытная судьба выпала праздничному фонарю. До появления привычной тыквы в Ирландии вырезали устрашающие лица из репы. Внутрь помещали свет, получая довольно зловещую физиономию. Один такой старинный фонарь сохранился в коллекции Национального музея Ирландии. Его выражение гораздо менее дружелюбное, чем у большинства современных тыквенных украшений. Когда ирландские переселенцы привезли свои обычаи в Северную Америку, тыква оказалась куда удобнее для вырезания. Она крупнее, мягче и позволяет создавать значительно более выразительные рожицы. Так скромный европейский корнеплод уступил место американскому овощному знаменитому персонажу, фактически проиграв международную конкуренцию по удобству обработки.
Христианство добавило к этой истории собственный календарь. День Всех Святых в западной церковной традиции закрепился за 1 ноября, а его канун получил название, от которого произошло английское слово «Хэллоуин». Следующий день, 2 ноября, стал временем поминовения всех усопших. В результате старинные сезонные представления, христианская память об умерших и местные народные обычаи постепенно переплелись. Часто утверждают, будто церковь специально установила праздник Всех Святых, чтобы заменить Самайн. Но исторические обстоятельства появления этой даты сложнее, а прямые доказательства столь продуманной замены отсутствуют. Религиозная история редко развивается по настолько аккуратному сценарию.
В XIX веке ирландская эмиграция помогла перенести многие праздничные обычаи за Атлантику. В Америке они постепенно смешались с другими традициями, а в XX веке Хэллоуин превратился в массовое развлечение с костюмами, украшениями, конфетами и детскими обходами домов. Кинематограф добавил монстров, торговля обеспечила декорации, а тыква окончательно вытеснила репу. Позднее праздник вернулся в Европу уже в американском обличье. Получилось своеобразное культурное кругосветное путешествие: старый ирландский обычай отправился за океан, приобрёл новую внешность и вернулся домой настолько преображённым, что стал напоминать собственного дальнего родственника.
Сегодня Самайн празднуют и современные последователи различных неоязыческих направлений. Для одних это время памяти о предках, для других — символ завершения жизненного цикла и начала нового. Некоторые участники стремятся реконструировать древние кельтские верования, другие сознательно создают современные обряды. Между ними существует принципиальное различие, которое не всегда замечают любители исторической мистики: современная искренняя традиция не обязательно представляет собой точную копию древней. Ей вполне достаточно иметь собственный смысл.
