Анитья: всё проходит, включая нас
Есть идеи, которые человечество умудряется формулировать в сотнях страниц философских трактатов, хотя бабушка могла объяснить их одной фразой. «Всё проходит», — говорила бабушка, и была, сама того не подозревая, довольно близка к буддийскому понятию анитьи. На санскрите — «анитья», на пали — «аничча». Обычно это переводят как «непостоянство», хотя смысл несколько глубже: всё возникшее вследствие определённых причин и условий неизбежно изменится, распадётся или исчезнет, когда изменятся эти условия. Ваш новый автомобиль, политическая империя, влюблённость, плохое настроение, собственное отражение в зеркале — исключений практически не предусмотрено.
В буддизме анитья относится к трём фундаментальным характеристикам обусловленного существования. Рядом с ней стоят дуккха — неудовлетворённость или страдание — и анатта, отсутствие неизменного «я». Вместе получается довольно суровая конструкция. Всё меняется; попытка удержать меняющееся приносит неудовлетворённость; а тот самый человек, который отчаянно пытается всё удержать, тоже представляет собой непрерывно меняющийся процесс. Для религии, которую на Западе иногда представляют как спокойное сидение под деревом, начало довольно радикальное.
Будда жил примерно в V веке до нашей эры, хотя точные даты его жизни остаются предметом научных споров. Его наблюдение было удивительно приземлённым. Тело стареет, ощущения возникают и исчезают, мысли сменяют друг друга, отношения начинаются и заканчиваются, государства появляются и рушатся. Для того чтобы заметить непостоянство, никакого мистического откровения не требуется. Сложность начинается тогда, когда предлагается не просто согласиться с этим интеллектуально, а действительно жить так, словно мы это понимаем.
В «Дхаммападе» знаменитая формула звучит как «саббе санкхара аничча» — все обусловленные вещи непостоянны. В буддийских текстах непостоянными называются тело, ощущения, восприятие, психические образования и сознание — пять совокупностей, из которых складывается человеческий опыт. Даже приятное чувство не получает дипломатической неприкосновенности: оно возникает благодаря определённым условиям, существует некоторое время и исчезает. Неприятное, к счастью, обладает ровно тем же недостатком.
Отсюда становится понятна связь анитьи с дуккхой. Буддизм вовсе не утверждает, что каждую минуту жизни человек обязан страдать. Проблема тоньше. Даже прекрасное потенциально содержит неудовлетворённость именно потому, что оно не может быть гарантировано навсегда. Мы покупаем вещь и хотим, чтобы она оставалась новой. Влюбляемся и хотим сохранить первые месяцы отношений. Добиваемся успеха и через некоторое время воспринимаем его как норму. Смотрим на собственную фотографию двадцатилетней давности и неожиданно обнаруживаем, что анитья обладает довольно неприятным чувством юмора.
При этом анитью часто превращают в банальное «наслаждайся моментом». Это не совсем так. Будда не предлагал срочно открыть бутылку хорошего вина на том основании, что завтра её может не быть. Речь шла прежде всего об отказе считать временное постоянным и строить на этой ошибке своё ощущение безопасности. В этом смысле анитья не столько романтическая философия, сколько диагноз человеческой привычки требовать стабильности от мира, который её никогда не обещал.
Позднейшие буддийские философы пошли ещё дальше. В некоторых школах появилась теория моментальности: явления не просто когда-нибудь исчезают, а возникают и прекращаются каждое мгновение. Реальность оказывается не коллекцией устойчивых предметов, которые периодически меняются, а непрерывным потоком событий. Буддийские мыслители спорили даже о продолжительности такого «момента». В некоторых поздних интерпретациях расчёты, переведённые на современную систему времени, дают величины от долей миллисекунды до нескольких миллисекунд. Будда секундомером, разумеется, не пользовался: столь техническая трактовка появилась значительно позднее.
Особенно интересно применить эту идею к человеку. Мы обычно говорим: «Я изменился», подразумевая, что существует некое стабильное «я», которое сначала было одним, а потом стало другим. Буддийская мысль задаёт неудобный вопрос: а где именно находится этот неизменный владелец изменений? Тело другое, клетки меняются, воспоминания забываются и переписываются, убеждения пересматриваются, характер способен измениться. Даже мысль «я тот же человек» возникает в сознании, существует какое-то время и исчезает. Анитья здесь напрямую приводит к анатте — идее отсутствия постоянного независимого «я».
Это не означает, что буддизм отрицает существование личности в бытовом смысле. Можно спокойно назначить встречу с Александром на четверг и рассчитывать, что вместо него не придёт совершенно другой человек, вооружённый аргументом об анатте. Речь идёт о другом уровне анализа: личность существует как непрерывность взаимосвязанных процессов, а не как неизменная субстанция. Примерно как река остаётся Темзой, хотя вода, находящаяся сейчас возле Вестминстера, через некоторое время окажется совсем в другом месте.
Практическое значение анитьи особенно заметно в медитации випассана. Человек наблюдает дыхание, телесные ощущения, эмоции и мысли и замечает их возникновение и исчезновение. Зуд появился, усилился, изменился, исчез. Раздражение возникло, некоторое время изображало из себя чрезвычайно важное событие, затем куда-то делось. Даже боль не является монолитным объектом: при внимательном наблюдении она меняет интенсивность, характер и локализацию. Так философское утверждение превращается в непосредственный опыт.
Есть у анитьи и неожиданно оптимистическая сторона. Непостоянство пугает, когда нам хорошо, зато становится прекрасной новостью, когда нам плохо. Болезненный период не обязан продолжаться вечно. Провал не является окончательным определением человека. Экономический кризис, разбитое сердце, профессиональная неудача, конфликт — всё это процессы, а не высеченные в граните приговоры. Мир нестабилен в обе стороны, и именно это часто забывают люди, переживающие трудные времена.
В Японии родственная идея получила особое культурное звучание как мудзё — непостоянство, ставшее важнейшим мотивом литературы и эстетики. Цветущая сакура прекрасна не вопреки тому, что быстро осыпается, а отчасти именно поэтому. Средневековая японская литература постоянно возвращается к исчезновению богатства, красоты и власти. Однако мудзё и анитья — не абсолютные синонимы. Анитья прежде всего философский и религиозный принцип буддизма, тогда как японское мудзё приобрело ещё и мощное эстетическое измерение: меланхолическое восприятие красоты исчезающего мира.
Западная популярная культура иногда превращает анитью в разновидность позитивной психологии: принимайте перемены, отпускайте прошлое и будьте счастливы. Буддизм обещает не совсем это. Принятие непостоянства не гарантирует хорошего настроения. Смерть близкого человека остаётся смертью, старость — старостью, потеря — потерей. Скорее меняется отношение к происходящему: мы перестаём добавлять к неизбежной боли дополнительное требование, чтобы реальность была другой.
Парадокс анитьи заключается в том, что она одновременно тревожит и освобождает. Мы хотим стабильности, но абсолютная стабильность означала бы невозможность любого изменения. Ребёнок никогда не вырос бы, незнание не превратилось бы в опыт, ошибка не могла бы быть исправлена, болезнь — закончиться, а плохой день — уступить место хорошему. Мир способен обновляться только потому, что ничто в нём не обязано навечно оставаться таким, каким было вчера.
Поэтому анитья — не философия унылого созерцания увядающих цветов. Это предложение посмотреть на реальность без требования предоставить пожизненную гарантию. Люди приходят и уходят, города перестраиваются, состояния создаются и теряются, идеи выходят из моды, тело стареет, память подводит, а великие цивилизации постепенно превращаются в экскурсионные маршруты. Даже наши самые серьёзные сегодняшние проблемы однажды станут либо воспоминаниями, либо вообще ничем.
Возможно, именно поэтому идея, которой около двух с половиной тысяч лет, совершенно не выглядит устаревшей. Мы живём так, словно изменения — досадное нарушение нормального порядка вещей. Анитья предлагает противоположный взгляд: изменение и есть нормальный порядок вещей. Постоянство — всего лишь короткая иллюзия, возникающая тогда, когда перемены происходят достаточно медленно, чтобы мы успели к ним привыкнуть.
