Клейдон-хаус: прекрасная треть самого себя
Клейдон-хаус в Бакингемшире обладает редким качеством: снаружи он выглядит гораздо скромнее собственной биографии. Перед нами элегантный английский загородный дом XVIII века, стоящий среди зелёного парка примерно в десяти милях от куда более знаменитого Стоу. Никаких гигантских колоннад, бесконечных фасадов и архитектурного крика: «Посмотрите, сколько у меня денег». И в этом есть определённая ирония, потому что именно такой крик здесь когда-то и планировался. Просто деньги закончились раньше, чем архитектура.
История Клейдона началась задолго до нынешнего здания. Поселение Мидл-Клейдон попало ещё в Книгу Страшного суда 1086 года, где было зарегистрировано 21 хозяйство. Рядом с домом стоит церковь Всех Святых, история которой уходит в XIII век. Около 1463 года поместье купил лондонский купец сэр Ральф Верни, однако Верни поселились здесь постоянно лишь в 1620 году. С этого момента Клейдон и эта семья становятся практически неразделимы.
Почти сразу семейная хроника получила драматический сюжет. Во время Английской гражданской войны сэр Эдмунд Верни служил Карлу I и был королевским знаменосцем. В битве при Эджхилле в 1642 году он отказался отдать королевский штандарт солдатам парламента и погиб. Его старший сын Ральф первоначально, наоборот, поддерживал парламент, но затем разочаровался в происходящем, отказался принять навязываемые религиозные обязательства и отправился в изгнание во Францию. Семейные владения конфисковали, а Верни пришлось заниматься одним из своих любимых исторических видов спорта — восстановлением утраченного состояния.
После реставрации Стюартов дела поправились. Семья снова укрепила положение благодаря торговле, бракам и политическим связям. Здесь, впрочем, начинается менее уютная сторона истории английской аристократии. Представители Верни участвовали в деятельности Ост-Индской, Левантийской и Королевской Африканской компаний, а их капиталы были связаны с колониальной экономикой. Известно также, что в XVII веке в доме Верни находился порабощённый человек по имени Перегрин Тайэм. Позднее финансовые интересы семьи включали земли в Вест-Индии и кредиты владельцам ямайских плантаций. За резными панелями английского загородного дома, как это часто бывает, обнаруживается довольно большая карта империи.
Но главным героем истории Клейдона стал Ральф, второй граф Верни. В 1752 году он унаследовал титул и решил, что существующий семейный дом совершенно не соответствует масштабу его личности. Неподалёку находилось великолепное Стоу — резиденция богатейших Темплов и Гренвиллов, один из символов британской аристократической архитектуры. Ральф решил создать собственный политический и культурный центр Бакингемшира и желательно сделать его не хуже соседского.
Перестройка началась в 1757 году. Сначала появился великолепный западный корпус с парадными апартаментами, но аппетит хозяина быстро увеличивался. В окончательном варианте дом должен был протянуться примерно на 78 метров. В центре планировалась огромная ротонда с куполом, а с другой стороны — симметричное крыло с бальным залом. Сегодняшний Клейдон представляет собой примерно треть этого замысла. То есть посетитель видит не маленький дворец, а кусок очень большого.
Главной звездой интерьеров стал Люк Лайтфут — резчик, каменщик и дизайнер с практически неудержимой фантазией. Он руководил значительной частью работ до 1769 года. Его деревянная резьба заполняет комнаты цветами, листьями, плодами, птицами, фантастическими животными и завитками рококо. Иногда кажется, что Лайтфут воспринимал пустую поверхность как личное оскорбление и стремился немедленно исправить ситуацию.
Самая знаменитая комната Клейдона — Китайская. Китай здесь, разумеется, в основном воображаемый. Это шинуазри XVIII века: европейская фантазия о далёкой Азии, где пагоды, ажурные решётки, колокольчики, экзотические фигуры и растительные орнаменты смешиваются в великолепный декоративный спектакль. Особенно впечатляет ниша в форме храма, предназначавшаяся для кровати. Современному зрителю она может показаться театральной декорацией, но именно в этом и состоит очарование комнаты: никто даже не пытался вести себя сдержанно.
Не менее интересна парадная лестница. Ступени украшены инкрустацией, балюстрада выполнена из тонкого кованого железа, а над лестничным пространством находится овальный застеклённый купол. В декоративном фризе появляются морские существа. В других комнатах бурное рококо уступает более строгому классицизму. После Лайтфута к работе подключился сэр Томас Робинсон, а Джозеф Роуз создавал сложные штукатурные потолки в духе тогдашней моды на Роберта Адама.
Вся эта красота требовала одного довольно неприятного материала — денег. И здесь у графа Верни возникли сложности. Он вкладывался в акции Ост-Индской компании, спекулятивные проекты и западно-индские активы, давал крупные кредиты, занимался политикой и щедро финансировал избирательные кампании. Его расходы были огромны, а некоторые должники не спешили возвращать деньги. Среди них оказался даже знаменитый политик и философ Эдмунд Бёрк.
В 1780-х годах финансовая конструкция начала разваливаться. Содержимое Клейдона и лондонского дома графа пришлось продавать на аукционах. В 1784 году он оказался фактически банкротом, а некоторое время даже жил за границей, спасаясь от кредиторов. Политику он при этом не бросил: одна из поздних избирательных кампаний снова потребовала колоссальных расходов. Способность человека одновременно быть практически разорённым и продолжать вести себя как крупнейший землевладелец графства заслуживает отдельного места в истории британских финансов.
В 1791 году второй граф Верни умер бездетным. После него остались не только прекрасные интерьеры, но и огромные долги. Поместье получила его племянница Мэри Верни, будущая баронесса Фермана. Ей достался незавершённый гигантский дом, содержать который было совершенно бессмысленно. Мэри проявила то качество, которого так не хватало дяде, — практичность.
В 1792 году центральную ротонду и северную часть комплекса с бальным залом разобрали. Строительные материалы продали, расходы сократили, а от грандиозной композиции оставили южную треть. Поэтому Клейдон сегодня выглядит архитектурно немного странно. У него даже нет настоящего парадного входа: нынешний вход появился там, где когда-то находилось окно. Некоторые элементы внутреннего убранства остались незавершёнными. Перед нами буквально дворец после встречи с бухгалтером.
В XIX веке Клейдон снова стал удобным семейным домом. В 1826 году его унаследовал сэр Гарри Верни, а в 1858-м он женился на Фрэнсис Партенопе Найтингейл. Её младшая сестра была Флоренс Найтингейл, уже знаменитая благодаря своей работе во время Крымской войны. Она регулярно приезжала в Клейдон и имела здесь собственные комнаты.
Связь Найтингейл с домом была гораздо глубже обычных семейных визитов. Сэр Гарри был депутатом от Бакингемшира, и вместе они продвигали реформу армейской медицины. Сегодня посетители могут увидеть её спальню и предметы, связанные с Крымской войной. Среди семейных реликвий сохранился даже апельсин, который, согласно традиции, Флоренс дала раненому солдату. Почему солдат его не съел и каким образом апельсин пережил более полутора столетий — уже отдельная маленькая загадка Клейдона.
В 1893 году сэр Гарри устроил в доме музейную комнату для семейной коллекции. Там оказались предметы из Южной Америки, Канады, Африки и Индии, оружие, военные сувениры, чучела птиц и даже яванский гамелан — целый ансамбль традиционных музыкальных инструментов. Значительная часть коллекции позже была распродана, но оставшееся прекрасно передаёт викторианскую страсть превращать собственный дом одновременно в музей, склад путешествий и энциклопедию Британской империи.
В 1956 году сэр Ральф Верни передал Клейдон-хаус National Trust. Семья, однако, не исчезла: Верни продолжают владеть окружающим поместьем и связаны с Клейдоном уже более четырёх столетий. Сам дом имеет высшую категорию охраны Grade I, а среди его коллекций находится историческая одежда XVII–XIX веков, которую выставляют поочерёдно из-за хрупкости тканей.
Летом 2026 года история получила особенно эффектное продолжение. Галерея White Cube разместила в доме и садах работы более двадцати современных художников, среди которых Энтони Гормли, Трейси Эмин, Ансельм Кифер, Мона Хатум и Джефф Уолл. Современные скульптуры появились среди газонов и террас, а произведения искусства — в Китайской комнате, библиотеке, спальне Флоренс Найтингейл и музейных пространствах. Люк Лайтфут, вероятно, одобрил бы: наконец-то через 250 лет нашлись люди, которые тоже не боятся поставить в комнате что-нибудь странное.
Клейдон интересен именно своей незавершённостью. Стоу демонстрирует, как выглядит аристократическая мечта, когда денег достаточно. Клейдон показывает следующий урок — что бывает, когда мечта оказывается значительно богаче своего владельца. От гигантского дворца осталась треть, но именно в этой трети сохранились фантастические интерьеры, семейные драмы, следы империи, политические амбиции, Флоренс Найтингейл и один очень старый апельсин. Иногда архитектурная неудача оказывается гораздо интереснее безупречного успеха.
