Как Калигула превратил Рим в собственный театр абсурда

Калигула — это тот случай, когда римская история сама превращает себя в комикс, а комикс не успевает за ней. Одна из самых странных фигур античности, человек, которому современная психиатрия поставила бы очередь из диагнозов, а современный пиарщик — блокировку всех соцсетей. Но что же за персонаж вырастает из-за всех легенд, слухов, обид и плохо скрываемого восхищения его современников? Попробуем посмотреть на него поближе, без занудства, но с легкой иронией, которую Калигула, кажется, сам бы одобрил.

Ходили разговоры, что маленький Гай (да-да, у Калигулы было нормальное имя, хотя никто его практически не использовал) с самого детства жил в передвижном цирке, только цирк был военный, а директор — его отец Германик. Римляне обожали Германика, но мальчика они любили ещё больше, ведь ребёнок бегал по лагерю в крошечных солдатских сандалиях и миниатюрной форме. Отсюда и прозвище — «Caligula», то есть «сапожок». Милейшая кличка, пока ты ребёнок. Гораздо менее милейшая, когда ты внезапно становишься императором.

Люди, которые выдавали прозвища, явно не думали о перспективах. Кто же знал, что этот малыш станет человеком, который однажды прикажет построить огромный мост через залив только ради того, чтобы эффектно пройтись по нему верхом и доказать, что прорицатели — жалкие пессимисты.

Юные годы Калигулы прошли в атмосфере, мягко говоря, нестабильной. Его семью окружали интриги, сплетни и опасные «друзья» деда Тиберия. Германик погиб при странных обстоятельствах, Клавдии умерли один за другим, а маленький Гай рос среди людей, которые либо уже кого-то убили, либо планировали убить завтра. В таких условиях у многих бы поехала крыша.

Когда Тиберий взял Гая к себе на остров Капри, в ситуацию добавился сюрреализм. Капри был чем-то средним между пансионатом для сильных мира сего и политической ямой, из которой возвращались редко и не все. Калигула научился главному: чтобы выжить, нужно улыбаться, кивать и молчать. Он делал это так убедительно, что Тиберий однажды сказал: «В этом Гае живет множество Каев». Возможно, старик и не подозревал, насколько это близко к истине.

Когда Тиберий умер, начался самый неожиданный период — первые месяцы правления Калигулы, которые были… нормальными. Даже хорошими. Рим радовался, Сенат чуть не бросался ему в объятия, а люди поздравляли друг друга на улицах. Молодой император отменял жестокие приговоры, раздавал бонусы армии и народу, устраивал праздники, вел себя вполне уравновешенно.

Затем всё рухнуло так же стремительно, как падает плохо закрепленный бюст Юпитера. Калигула тяжело заболел, по слухам — лихорадкой, которая чуть не отправила его к праотцам. После выздоровления он стал другим человеком. Точным диагнозом никто не располагает, но поведение стало резким, хаотичным, непредсказуемым. Некоторые историки считают, что болезнь могла спровоцировать повреждение мозга. Другие — что он просто перестал скрывать то, что умело прятал на Капри.

С этого момента император превращается в машину легенд. То он разговаривает с богами и, кажется, ждёт ответа. То приказывает починить море, выстроив мост кораблей через Байю. То объявляет себя не просто правителем, а живым богом. То устраивает бесконечные гонки, игры, праздники, мини-спектакли. Рим, привыкший к тиранам и эксцентрикам, всё же был потрясён.

Самая известная история, конечно, про коня Инцитата. По словам Светония, Калигула так обожал своего скакуна, что построил ему мраморную конюшню, кормушку из слоновой кости и драгоценных украшений. Ходили даже слухи, что император собирался сделать Инцитата консулом. Некоторые ученые уверяют, что это была тонкая насмешка над Сенатом. Другие — что тут спорить бесполезно, он вполне мог это задумать.

Его отношения с римской знатью — отдельная эпопея. Что бы они ни делали, император находил повод для сарказма, угроз или прямых казней. То ли ему было скучно, то ли он хотел напомнить всем, что император — не должность, а состояние души. Даже его попытка реформировать государственные финансы проходила в стиле «бью по кошельку, кто попадётся под руку».

Ходили слухи, что он любил устраивать неожиданные налоговые реформы, которые напоминали игру: «Угадайте, чем сегодня будет облагаться ваша жизнь». Например, можно было обложить налогом свадьбы, судебные дела, перевозку товаров, а затем отменить налог, а затем вернуть, а затем сделать вид, что ничего не было.

При всех странностях, в нём чувствовался не только хаос, но и интеллект. Он прекрасно знал структуру власти, понимал настроения толпы и пользовался ими умело, хотя иногда — чересчур импульсивно. Он был человеком, который одновременно мог устроить потрясающий праздник на Форуме и в ту же ночь подписать приговор, который превращал врага в пустое место.

Любопытно, что многие источники о Калигуле написаны людьми, которым он не нравился, мягко говоря. Сенат составил половину обвинений, историки — вторую половину, а поэтов вообще лучше не упоминать. Некоторые легенды явно преувеличены, но даже очищенный образ Гая Юлия Цезаря Августа Германика остаётся человеком, способным на такие выходки, что любой современный политик подал бы в отставку заранее.

Конец его истории тоже был не романтическим. Как только число недовольных вокруг стало критическим, группа заговорщиков решила, что Вечный город заслуживает передышки. Калигула погиб в собственном дворце от рук гвардейцев. Позднее заговорщики поняли, что в хаосе можно было разбудить ещё худшее — но об этом они догадались слишком поздно.

Рим долго пытался решить, что делать с памятью об императоре. Одни хотели стереть его имя. Другие — сохранить как предупреждение потомкам. В итоге он остался в истории как воплощение опасной смеси власти, темперамента и разрушенной психики. Человек, которого сложно объяснить, но невозможно забыть.