Сен-Лоран: как брючный костюм стал манифестом

Когда речь заходит о высокой моде и нервных срывах, имя Ив Сен-Лоран всплывает как по команде. Он не просто создал легендарный бренд, он сам был брендом. Он одновременно спасал женщин от корсетов и себя от депрессии. Ив Сен-Лоран — это не просто кутюрье, это драма в пяти актах с антрактом из кокаина и сигарет Vogue.

Родился он в Оране, в Алжире, где вместо того, чтобы гоняться за мячом с мальчишками, рисовал платья для бумажных кукол. Уже тогда у него была тяга к прекрасному и полное отсутствие интереса к стандартному. Алжир оказался слишком тесным, и в 17 лет он оказался в Париже, где спустя три года стал ассистентом самого Кристиана Диора. И тут начинается сказка. В 21 он становится главным дизайнером Dior. Ну и что, что другие в этом возрасте выбирают между армией и учебой? Он выбирает между органзой и шифоном.

После смерти Диора в 1957 году, именно Ив спас модный дом от финансового краха. Его первая коллекция для Dior буквально ошарашила публику, а платье-трапеция стало хитом сезона. Но счастье длилось недолго. В 1960 году его забирают в армию. И тут модный кризис перерастает в психиатрический. Сен-Лоран не выдерживает дедовщины, попадает в психушку, где ему прописывают электрошоковую терапию. И пока его бренду желают доброго утра, он сам не помнит, какое сегодня число.

Вернувшись, он уже не стал возвращаться в Dior. Вместе с Пьером Берже он основал собственный бренд Yves Saint Laurent. С этого момента начинается эпоха брючного костюма для женщин, прозрачных блузок и платьев с принтом Пита Мондриана. Да-да, он превратил авангард в одежду, и теперь галереисты завидуют редакторам модных журналов.

Он первый, кто отправил на подиум чернокожих моделей в Париже и сделал унисекс не лозунгом, а лекалом. Он разрешил женщинам быть теми, кем они хотят, и носить что им нравится. За это его обожали феминистки и ругали консерваторы. А он просто продолжал творить, курить и страдать.

Кстати, именно он придумал стиль сафари в моде. Не потому, что любил Африку, а потому что его вдохновляла экспедиционная эстетика. И его знаменитая куртка-сафари до сих пор с успехом продается. В отличие от его нервной системы, которую он окончательно добил в 80-е.

Ив не просто любил искусство, он его одевал. Его коллекции вдохновлялись Матиссом, Браком, Ван Гогом. Причем, это не банальное «рисунок на ткани», а концептуальная мода, которую можно было повесить на стену. Или на супермодель.

Он первым запустил прет-а-порте от кутюрье. До него дизайнеры снисходили до масс-маркета примерно как королева до дворовых собак. А он в 1966 году открывает бутик Rive Gauche, и это была революция. Теперь модный шик доступен не только женам банкиров, но и студенткам с грантом на искусствоведение.

Сен-Лоран был ужасным перфекционистом. Он мог неделями править один шов. Его ателье в Париже стало практически музеем текстильной обсессии. Там работали портные, у которых были седые волосы и дрожащие руки, но они продолжали выметывать вручную каждый воротничок.

Он обожал собак. У него были французские бульдоги, которых он звал «мои мальчики» и относился к ним с большей нежностью, чем ко многим моделям. Иногда казалось, что его главная мотивация к жизни — это доставить удовольствие своему псу.

Он вел дневник, в котором вместо строк о погоде писал о страхах, снах и желаниях. Его заметки — это смесь психоанализа и поэзии. Там можно найти фразу «Сегодня снова боюсь себя». И это не метафора. Это диагноз.

На своих показах он появлялся, как рок-звезда. В черном смокинге, очках и с лицом человека, который видел слишком много шелка и предательства. Его хлопали стоя, а он смотрел на зал, будто пытаясь вспомнить, где он.

Он не любил современность. Мобильные телефоны казались ему проявлением безвкусицы. А мода нулевых вызывала у него мучительный кашель. Он считал, что после него мода умерла. Ну, или, как минимум, впала в кому.

Ив однажды сказал: «Мода проходит, стиль остается». Это цитируют в инстаграмах все, кто однажды надел черный водолазку. Но у него это была философия. Он действительно не гонялся за трендами, он их придумывал.

Любимым цветом у него был черный. Потому что черный — это всегда уместно. И всегда драматично. А драма — это был его стиль жизни.

Он не стеснялся говорить о наркотиках. Говорил, что без них не смог бы пережить ни одно шоу. Его зависимость была как еще один аксессуар: трагический, модный и очень французский.

В 2002 году он уходит из мира моды. Его прощальный показ — это не дефиле, это театральный занавес. А потом он тихо исчезает в своей квартире, полной книг, картин и воспоминаний. Мир остался без Сен-Лорана, но с его пиджаками.

После его смерти в 2008 году выяснилось, что он завещал миллионы на борьбу со СПИДом и охрану искусств. Пьер Берже продал их совместную коллекцию искусства за 400 миллионов евро и отправил средства на благотворительность. Даже после смерти он продолжал быть красивым жестом.

Ив Сен-Лоран изменил моду навсегда. Не потому, что придумал брючный костюм, а потому что в каждом стежке его одежды пряталась личная история. И эта история звучала громче, чем любые слова.

Его музей в Марракеше — это не храм моды, а психотерапевтический центр для всех, кто когда-то мечтал быть собой, но боялся. Там можно увидеть его наброски, очки, и, конечно, пиджаки. Потому что стиль, в отличие от моды, действительно остается.

И да, он так и не научился быть счастливым. Но зато научил миллионы людей чувствовать себя красивыми. Даже если на них был всего лишь костюм. Даже если они были собой впервые.