Плимут: первый шаг к самоуправлению в Англии

Самый узнаваемый маяк Плимута стоит там, где морскому маяку, вообще говоря, делать нечего: на суше, среди прогулочных дорожек и аккуратно подстриженной травы. Красно-белая башня Смитона выглядит настолько естественно, что её легко принять за сооружение, изначально задуманное для украшения набережной. Между тем большую часть своей рабочей жизни она провела на опасном рифе Эддистон. Когда море начало разрушать скалу под основанием, верхнюю часть башни разобрали и перевезли в город. Плимут получил достопримечательность благодаря довольно практичному решению: хорошую инженерную работу не обязательно выбрасывать вместе с испорченным фундаментом.

В этой истории угадывается характер всего города. Плимут умеет сохранять прошлое, но редко оставляет его в первоначальном положении. Здесь морские приключения превращаются в национальные легенды, случайная остановка корабля становится частью истории Америки, а разрушенный центр получает совершенно новую планировку. От английского города с таким количеством исторических заслуг можно ожидать бесконечных старинных улочек. Плимут предлагает более сложную картину: узкие проходы возле гавани, широкие послевоенные улицы и открытое море, которое связывает эти несовпадающие части.

Город расположен на юго-западе Англии, в Девоне, у границы с Корнуоллом. Его главное общественное пространство обращено к заливу Плимут-Саунд. На возвышенности Хоу гуляют, сидят на траве и смотрят на воду; рядом стоят памятники, напоминающие, что для Британии море служило одновременно дорогой, источником дохода и направлением возможного нападения. Здесь особенно хорошо видно, почему история Плимута постоянно выходит за пределы самого Плимута. Город стоит на берегу, но его биография разыгрывалась далеко от суши.

Самую известную местную сцену обычно датируют 1588 годом. Фрэнсис Дрейк якобы играл на Хоу в боулз, когда ему сообщили о приближении испанской Непобедимой армады. Согласно популярному рассказу, мореплаватель решил сначала закончить партию. Для национального героя поведение безупречное: противник многочислен, положение серьёзное, но нарушать распорядок из-за испанского флота было бы чрезмерной любезностью. Правда, надёжного свидетельства современников об этой партии нет. Рассказ появился в печати в 1624 году, а позднее оброс подробностями и получил широкую известность.

Это полезный случай, когда легенда рассказывает о потомках почти столько же, сколько о герое. Образ невозмутимого англичанина, который встречает опасность без лишней суеты, оказался слишком удобным, чтобы требовать от него строгой документальной отчётности. В XIX веке писатель Чарльз Кингсли помог распространить эту историю среди новой публики. Сегодня на Хоу можно смотреть одновременно на реальный морской пейзаж и на сцену, которую несколько поколений воображали приблизительно одинаково. Пейзаж подтверждён; партия остаётся под вопросом.

У другой знаменитой плимутской истории начало получилось значительно менее уверенным. В сентябре 1620 года отсюда отправился в Америку «Мейфлауэр» со 102 пассажирами. Плимут стал последним английским портом этого плавания после технических неприятностей, а не единственным заранее выбранным местом торжественных проводов. Первоначально путешественники рассчитывали пересечь Атлантику на двух судах. Второе, «Спидуэлл», давало течь, вынуждая экспедицию возвращаться. В конце концов от него отказались, часть людей осталась в Англии, остальные разместились на «Мейфлауэре».

Даже состав пассажиров плохо укладывается в привычную картину единой общины религиозных изгнанников. Около сорока человек принадлежали к протестантским сепаратистам; остальные отправлялись за океан по другим причинам. Среди путешественников были мужчины, женщины и дети, люди с разными ожиданиями от будущего поселения. Задержки заставили выходить в Атлантику в менее благоприятный сезон. Переправа заняла 66 дней. За торжественным словом «основатели» стояли теснота грузового судна, морская болезнь и необходимость продолжать путь после нескольких неудачных попыток его начать.

В районе Барбикан эта история получает подходящие декорации: гавань, старые дома, узкие улицы, лодки у причалов. Здесь легче представить морской город до появления широких автомобильных дорог и крупных торговых кварталов. При этом Барбикан интересен и без мысленного восстановления XVII века. Его масштаб остаётся человеческим: за поворотом открывается вода, соседние здания не пытаются выглядеть одинаково, улица предлагает задержаться. После геометрически упорядоченного центра такая среда воспринимается особенно остро. Разницу между ними создали война и решения тех, кто строил после неё.

Во время Второй мировой войны военно-морская база и верфи Девонпорта сделали Плимут важной целью немецкой авиации. Самые тяжёлые бомбардировки пришлись на семь ночей марта и апреля 1941 года. За военные годы город пережил 59 воздушных налётов; погибли 1174 мирных жителя. Тысячи зданий разрушились или получили повреждения. Эти цифры объясняют отсутствие старой застройки лучше любых рассуждений о местных архитектурных вкусах. Значительная часть привычного городского пространства исчезла вместе с домами, магазинами и повседневными маршрутами людей.

Восстанавливать прежний центр улицу за улицей не стали. Градостроитель Патрик Аберкромби и городской инженер Джеймс Патон-Уотсон подготовили план нового Плимута, датированный 1943 годом и официально представленный городскому совету в апреле 1944-го. Они предложили широкую ось от железнодорожного вокзала к Хоу, пересекающиеся улицы и разделение основных городских функций. При разработке учитывали столь разные образцы, как планировка Нью-Дели и английский город-сад Уэлин. Пока война продолжалась, на бумаге уже возникал город с иной логикой движения и жизни.

Оценивать этот замысел сегодня непросто. Извилистая старая улица обычно выигрывает у широкого послевоенного проспекта в конкурсе на мгновенную симпатию. Но люди, принимавшие решения среди руин, думали о жилье, транспорте, торговле, свете и пространстве. Их будущее должно было отличаться от прошлого вполне ощутимо. Современный посетитель может скучать по исчезнувшей городской ткани и одновременно признать масштаб этой попытки. Плимут сохраняет свидетельства двух эпох: морского города, который рос постепенно, и города, который однажды пришлось заново нарисовать.

Вернуться после такой прогулки к башне Смитона особенно уместно. Маяк построили в 1759 году; в начале 1880-х примерно две трети сооружения перенесли с рифа на Хоу. Теперь он позволяет смотреть на море с безопасного расстояния и служит знаком города, хотя прежде выполнял совсем другую работу. В Плимуте любят помнить об отплытиях, победах и дальних берегах. Но его красно-белый символ рассказывает ещё и о возвращении: иногда, чтобы сохранить ценную вещь, приходится найти ей новое место.