Звуки музыки. Интервью с Донателлой Флик

 

Имя Донателлы Флик давно уже стало широко известным в самых разных кругах. В ее жизни был и брак с немецким миллиардером Гертом Фликом, владельцем компании «Мерседес – Бенс», и развод. Но настоящую известность ей принесло не состояние мужа, а благотворительная деятельность. Организованный в 1991 году Международный конкурс дирижеров Donatella Flick Conducting Competition открыл дорогу для неизвестных и одаренных молодых людей.

Международный конкурс дирижеров Donatella Flick Conducting Competition был организован в 1991 году. Престижное состязание молодых дарований проходит раз в два года и под патронатом Его Высочества принца Уэльского. Победитель получает премию в 15 тысяч фунтов и право быть дирижером-ассистентом Лондонского симфонического оркестра. В жюри входят выдающиеся исполнители и дирижеры из разных стран. В их числе были Юрий Темирканов, Геннадий Рождественский, Мишель Плассон, Василий Синайский, Джеймс Макмиллан, Карло Рицци. Среди победителей – Фабьен Габель, Пол Манн, Пабло Гонсалез, Франсуа-Ксавье Рот и многие другие. Конкурс полностью финансируется Донателлой Флик. http://www.conducting.org

 

Донателла, ваша семья по отцовской линии происходит с Кавказа, из Осетии. Но вы совсем не похожи на осетинку.

В Осетии живут два разных народа. В Алании, откуда я родом, проживает старейший кавказский народ, который появился там еще за 800 лет до нашей эры. Они пришли с Тибета, прошли через Иран и Турцию. Это наложило отпечаток на их внешность. Я единственная дочь, у меня три брата, но выглядят они по-другому. У них более выражены монголоидные черты лица. И сын мой в эту породу пошел.

Но во мне намешано много кровей. Мой дед, князь Михаил Мысиков, принадлежал к знатному аристократическому роду, члены которого несли службу в конной гвардии царя. У них было много земли и крестьян. Его семья пользовалась любовью и уважением людей в Осетии. Во время революции он не хотел покидать родину. Однако большевики его арестовали, и по дороге в ссылку в Сибирь он умер. Мою несчастную бабушку Анну тоже убили.

Как вашему отцу удалось спастись?

Ему было 14 лет, и всех членов его семьи к тому времени убили. Сначала папе пришлось прятаться в горах, а потом с помощью друзей он смог сесть на корабль, который отплывал в Италию. Его сводная сестра была замужем за дирижером театра «Ла Скала», жили они в Милане. Туда он и отправился. Там после Первой мировой войны он познакомился с моей матерью. Она была итальянка, из хорошей состоятельной семьи. Русский аристократ был для нее настоящим чудом. У них закрутился волшебный роман.

Итальянцы – очень эмоциональные люди, осетины – тоже известныгорячим темпераментом. Комбинация довольно опасная?

Трагическая, можно сказать. Я по природе очень эмоциональна и чувствительна. Надеялась, что с годами жизнь меня закалит, но этого не случилось. Я очень восприимчива ко всему, что происходит в мире и пытаюсь замечать все, что вокруг меня. Мне не хочется меняться, даже если я и выгляжу белой вороной. И пусть большинство людей не задумываются над этим, продолжая заниматься только своей жизнью, а вопросы беспризорности, бездомности, войны их не интересуют.

Кем же вы себя чувствуйте – итальянкой, осетинкой?

Ситуация очень запутана. Я росла в Италии до 18 лет. Думаю я на смеси французского и итальянского. Мне легко переходить с одного языка на другой. Я хорошо говорю на итальянском и французском, чуть хуже на немецком, немного по-испански. По-английски я говорю с ошибками, но меня это не беспокоит.

Может быть, самое время взяться и за русский язык?

Я говорила с отцом по-русски до того как мне исполнилось 7 лет, а потом пошла в школу. Там пришлось учить латинский и греческий. Я говорю на 6 языках, но, к сожалению, среди них нет русского. Сейчас мой сын изучает русский язык в Итоне, но к этому он пришел сам. Наверное, хотел просто приобщиться к семейным корням. Ведь среди друзей у нас традиционно было много русских, в доме всегда была слышна русская речь. Он с детства слышал истории о моем отце, о прошлом семьи.

 

Что вы хотите для своего сына?

Просто счастья. Я не думаю о том, какую профессию он должен выбрать. Дети нам не принадлежат: мы их создаем, любим, но потом им нужно дать возможность идти своим путем. Ему сейчас 17 лет, он немного играет на фортепиано, но оценивает свои таланты довольно скромно. Ведь за свою жизнь он встретился с немалым количеством гениальных музыкантов. Я надеюсь, что он просто найдет то дело, которое сделает его счастливым. Что еще может хотеть мать для ребенка?

Он вами гордится?

Я надеюсь. Иногда детям сложно понять, чем занимаются и живут их родители. Дети слишком заняты сами собой, чтобы глубоко вникать в проблемы родителей. Это нормально.

Отец повлиял на ваше воспитание?

Он сыграл огромную роль в формировании меня как личности. Если я и могу считать себя достойным человеком, то только благодаря ему. Он уделял внимание не только школьному образованию. Папа научил меня ценить дружбу, близких людей, привил интерес к разным культурам.

Тот факт, что его семья была очень состоятельной, не сделал его эгоистом. К тому же, когда ему пришлось покинуть Россию во время революции, он на своем опыте узнал, что можно в секунду потерять все. Он пытался до меня донести, что кроме красивых домов, одежды и прочих вещей в жизни есть нечто большее.

Своему сыну я пытаюсь привить свое восприятие мира, определенные ценности, которые мне, в свою очередь, привил отец. Я хочу, чтобы он помнил: хоть деньги и могут купить образование, хорошую еду и одежду, но то, что внутри – важнее.

 

У вас слова не расходятся с делом. В течение уже многих лет вы организовываете конкурс для подающих надежды дирижеров. Как появилась эта идея?

Я с детства люблю музыку, езжу на фестивали. Когда я увидела, что многие музыканты живут очень тяжело и не могут развиваться профессионально, то мне захотелось как-то помочь. Появилась идея организации такого конкурса. Ведь если у дирижера нет оркестра, то он не может творить. Победитель получает не только 15 000 фунтов, но и возможность быть дирижером-ассистентом прославленного Лондонского симфонического оркестра. Именно потому, что приз такой уникальный, наш конкурс и стал популярным. Мы пытаемся дать шанс молодым талантам добиться успеха в мире музыки. Из 120 человек мы отбираем двадцать, потом сокращаем количество участников до десяти, а затем и до трех. Во время грандиозного финального концерта определяется победитель. Лауреаты нашего конкурса – лучшие из лучших.

В этом году в состав жюри входит Юрий Темирканов. Вы часто приглашаете русских музыкантов?

Юрий Темирканов входит в жюри уже во второй раз. Как талантливый музыкант, он сам может почувствовать талант другого. В нем есть что-то особенное, что я не встречала у других музыкантов и дирижеров.

Вообще в России всегда была выдающаяся школа дирижеров. Все самые известные современные дирижеры Европы ездили в Россию учиться.

А русские таланты становились лауреатами вашего конкурса?

Мой конкурс только для участников из стран Евросоюза, поэтому русские не принимают в нем участия, к сожалению. Тогда мне пришлось бы открыть двери для Китая, Японии, Индии и других стран. Мы бы никогда не закончили процесс отбора!

Может быть, это дело будущего?

Для этого нужно больше денег, ведь конкурс должен оставаться на прежнем высоком уровне. Все, что ты делаешь, должно быть сделано хорошо, даже если ты просто рассказываешь анекдот или идешь за пиццей. При поддержке русского капитала мы могли бы расширить географию конкурса. Сейчас я финансирую его самостоятельно. Могла бы, конечно, ходить по магазинам, но успех конкурса для меня гораздо важнее нового платья. Я никогда не устану от работы.

Есть ли у вас другие обязанности, кроме организации конкурса?

Не помню, когда я в последний раз отдыхала хотя бы 3 недели. Для меня важно сохранить то, что я имею, для сына. Приходится заниматься инвестициями, встречаться с юристами и финансистами. Много времени занимает организация концертов.

 

Вы скромно умалчиваете о своей благотворительной деятельности…

Важным проектом стало строительство медицинского центра для исследований генетических заболеваний в госпитале Хаммерсмита. Я также поддерживаю работу международного фонда, который помогает обездоленным детям, помогаю итальянскому центру слепоглухонемых детей.

У вас очень красивый дом. Но он и похож на музей, здесь жил и умер Черчилль. Вы приобрели его из любви к английскому политику?

Ну что вы, я и не знала об этом! Дом я покупала во время развода с Гертом Фликом. Это был тяжелый период жизни, и я вообще мало что замечала вокруг. Но у меня сохранились фотографии того, как здесь все было при Черчилле. Но после его смерти дом продали пожилой даме, и он скоро пришел в полный упадок. Меня поразила необыкновенная акустика, идеальная для небольших фортепианных концертов. За неделю была отремонтирована крыша и все коммуникации. Я избавилась от громоздкой мебели, чтобы она не поглощала звук, покрасила все в белый цвет. Много лет я жила в богатом доме, где хранились коллекции полотен старых мастеров, серебра. Теперь же мне хочется, чтобы главным украшением дома были музыка и друзья.

Вы все еще занимаетесь коллекционированием предметов искусства?

Уже нет. Я делала это для своего мужа в течение 20 лет, побывала во всех музеях и антикварных магазинах мира. Я собрала бессчетное количество старых книг, картин, мебели, серебра. Но после развода эта страсть угасла. Наверное, я просто не хочу жить прошлым. Ведь люди – узники своих воспоминаний. Забыть все нельзя, но можно изменить свою жизнь. Самое главное – свобода духа, за это надо бороться до последней капли крови.

 

Вы ощутили себя иностранкой среди английской аристократии?

Нет, я никогда не чувствовала неприятия. Настоящие аристократы – очень открытые и отзывчивые люди, с хорошим образованием. Они знают, откуда я родом, я знаю – откуда они. Даже принц Уэльский проявлял интерес к тому, что происходит в Осетии, к ее истории. Иногда я встречала неприятие со стороны женщин, которые вышли замуж за аристократов. Но и это скорее исключение, чем правило. Вообще, аристократом я считаю каждого, у кого чистая душа и сердце.

В Англии вам часто приходится сталкиваться с русскими людьми. Что вы о них думаете?

Мне кажется, что преуспевающим молодым русским сложно подстраиваться под европейский уклад жизни. У них другая концепция отношений между людьми: они очень сфокусированы на успехе, на деньгах. Иногда мне кажется, они забывают, зачем работают, а это влияет на отношения с окружающими. Может, в окружении семьи и детей они очень милы, но на публике могут быть немного высокомерны, более жесткие. Многие готовы только брать, но мало кто хочет давать взамен, здесь я не имею в виду людей искусства. Русским просто нужно больше времени для адаптации: они щедрые, с большим сердцем, очень умные. У меня много русских друзей, я очень их всех люблю.

Англичане более привычны отдавать. Они образованны и очень обходительные. Вы не узнаете, нравитесь ли вы им на самом деле или нет. У русских все на поверхности. В этом они похожи на итальянцев.

 

 

 

 

 

 

Be the first to comment

Leave a Reply