100 лучших сериалов XXI века: выбор The New York Times
Составлять список ста лучших сериалов XXI века — занятие примерно столь же безопасное, как объявить в британском пабе, что вы наконец определили лучший сорт пива. Кто-нибудь обязательно возмутится. В сентябре 2026 года The New York Times всё-таки решилась на подобный эксперимент и попросила более 500 людей из телевизионной индустрии назвать лучшие сериалы, премьера которых состоялась начиная с 1 января 2000 года. Голосовали актёры, сценаристы, продюсеры, шоураннеры и другие профессионалы телевидения, среди них Брайан Крэнстон, Элизабет Мосс, Джейсон Бейтман, Кэти Бейтс, Джанкарло Эспозито, Стивен Кинг и Мэтт Грейнинг. Каждый мог назвать до десяти сериалов, причём определение слова «лучший» оставляли самому голосующему.
Победитель получился почти безупречно предсказуемым: «Во все тяжкие». История школьного учителя химии Уолтера Уайта, который после диагноза рака превращается из тихого семьянина в производителя метамфетамина и криминального босса, заняла первое место. Сериал Винса Гиллигана выходил с 2008 по 2013 год, получил 16 премий «Эмми» и сделал Брайана Крэнстона одним из символов эпохи телевизионного «золотого века». Забавно, что сам Крэнстон участвовал в голосовании. Правда, возможность проголосовать за собственный сериал ещё не гарантирует первое место, когда вокруг ещё пять сотен избирателей.
На втором месте оказался «Прослушка» Дэвида Саймона, выходившая на Эйч-би-оу с 2002 по 2008 год. Формально это полицейский сериал о Балтиморе, но довольно быстро становится понятно, что полиция и наркоторговцы здесь лишь повод поговорить о городе как о сложном организме. Каждый сезон исследовал новую систему — улицу, порт, городскую власть, школы, журналистику. Во время первоначального показа «Прослушка» не была гигантским массовым хитом и не получила ни одной «Эмми». Зато после окончания превратилась практически в обязательный предмет университетского курса под названием «Что вы должны посмотреть, прежде чем вам разрешат иметь мнение о телевидении».
Третье место досталось «Мэдмен» Мэттью Вайнера — истории рекламного агентства на Мэдисон-авеню в 1960-е и человека по имени Дон Дрейпер, который продаёт американцам красивую жизнь, одновременно довольно неудачно пытаясь продать её самому себе. Четвёртой стала «Наследники» Джесси Армстронга — едкая история семьи медиамиллиардеров, в которой четыре сезона взрослые дети пытались получить любовь отца, компанию отца и желательно миллиардов десять отцовских денег. Пятое место заняла британская «Дрянь» Фиби Уоллер-Бридж — всего два сезона и двенадцать серий, доказавшие, что для телевизионного бессмертия необязательно растягивать историю на семь лет.
Первая десятка вообще выглядит как довольно точная карта телевизионных вкусов профессионалов. Шестая позиция — «Игра престолов», седьмая — политическая комедия «Вице-президент», восьмая — «Студия 30», девятая — «Умерь свой энтузиазм» Ларри Дэвида, десятая — «Атланта» Дональда Гловера. Интересно, что пять мест из первой десятки занимают драмы, а пять — комедии. Так что многолетняя идея о том, что настоящее престижное телевидение непременно должно состоять из несчастного мужчины, тёмной комнаты и очень плохих жизненных решений, официально не подтвердилась.
Дальше начинается территория, где неизбежно хочется хвататься за красный карандаш. Американский «Офис» стоит на 11-м месте, британский оригинал Рики Джервейса и Стивена Мерчанта — на 16-м. «Чернобыль» занимает 19-е место, «Корона» — 20-е, «Чёрное зеркало» — 26-е, а «Лучше звоните Солу», которое некоторые поклонники считают даже более совершенным сериалом, чем «Во все тяжкие», оказалось лишь 27-м. «Разделение» стоит на 30-м месте, «Острые козырьки» — на 43-м, «Конь БоДжек» — на 44-м, «Аббатство Даунтон» — на 52-м, «Медленные лошади» — на 62-м. Даже сэр Дэвид Аттенборо сумел пробиться через армию вымышленных убийц, политиков, миллиардеров и психотерапевтов: «Планета Земля» занимает 84-е место.
Британское телевидение вообще выступило неожиданно сильно. В сотню вошли или были созданы при британском участии 19 проектов. Помимо «Дряни», «Офиса», «Чернобыля» и «Короны», там оказались «Я могу уничтожить тебя», «Братья по оружию», «Чёрное зеркало», «Переходный возраст», «Острые козырьки», «Счастливая долина», «Нормальные люди», «Пип-шоу», «Гуща событий», «Медленные лошади», «Большая британская выпечка» и «Оленёнок». Для рейтинга американской газеты это весьма убедительный результат.
Но самый знаменитый сериал современной телевизионной истории в рейтинге отсутствует. «Клан Сопрано» не забыли, не проигнорировали и не наказали за финальную сцену. Он просто вышел слишком рано. Первая серия появилась 10 января 1999 года, тогда как правила допускали только проекты, стартовавшие после 1 января 2000-го. Получается прекрасный календарный абсурд: большая часть «Клана Сопрано» была показана уже в XXI веке, его влияние ощущается почти в каждом втором сериале первой десятки, но участвовать в конкурсе он не может. Тони Сопрано опоздал в XXI век примерно на один год.
Есть и другой любопытный перекос. Несмотря на формулировку «лучшие сериалы XXI века», список остаётся преимущественно англоязычным. Международный прорыв «Игры в кальмара» позволил южнокорейскому сериалу добраться до 72-го места, французское «Бюро» оказалось 54-м, но глобальное телевидение представлено куда скромнее американского и британского. В этом есть простое объяснение: голосовали главным образом представители телевизионной индустрии, а культурный круг профессионального сообщества неизбежно влияет на результат. «Лучшие» здесь означает не результат математического измерения качества, а коллективный вкус определённой группы людей.
Особенно хорошо это стало видно, когда The New York Times предложила проголосовать читателям. Свои варианты прислали более 100 тысяч человек. И тут произошёл маленький телевизионный бунт. Первые четыре места остались прежними: «Во все тяжкие», «Прослушка», «Безумцы» и «Наследники». Значит, определённый консенсус всё-таки существует. Но «Игра престолов» поднялась с шестого на пятое место, «Лучше звоните Солу» взлетел с 27-го сразу на шестое, американский «Офис» стал седьмым, а «Дрянь» опустилась с пятого на восьмое место.
Ещё интереснее оказался «Тед Лассо»: профессионалы поставили его на 75-е место, а зрители — на десятое. «Девочки Гилмор», «Сообщество» и тот же «Тед Лассо» поднялись в народном рейтинге более чем на 65 позиций. В список читателей вошли проекты, которых профессиональная сотня вообще не заметила: «Аватар: Легенда об Аанге» оказался сразу на 37-м месте, немецкая «Тьма» — на 61-м, а «Пространство» — на 96-м. Поклонники научной фантастики, очевидно, воспользовались возможностью провести собственную спасательную операцию.
Зато некоторые британские любимцы профессионалов читательского суда не пережили. Из сотни исчезли «Оленёнок», «Гуща событий», «Пип-шоу» и «Счастливая долина». Получился занятный эксперимент: люди, которые делают телевидение, чаще ценят новаторство, структуру, сценарную смелость и влияние на профессию, тогда как зрители заметно щедрее относятся к сериалам, с которыми им просто хочется провести десятки часов собственной жизни.
И всё же главная сенсация рейтинга состоит не в том, что «Во все тяжкие» победил, а «Лучше звоните Солу» оказался 27-м. Посмотрите на первую тройку: «Во все тяжкие» стартовал в 2008 году, «Прослушка» — в 2002-м, «Безумцы» — в 2007-м. Даже в эпоху стриминговых платформ, гигантских бюджетов и бесконечного производства новых шоу профессионалы поставили на вершину сериалы, появившиеся почти двадцать лет назад. Возможно, это ностальгия. А возможно, эпоха, когда сериал выпускал одну серию в неделю и заставлял зрителя ждать следующего воскресенья, действительно умела создавать культурные события лучше, чем современная система «вот вам восемь серий — постарайтесь закончить до понедельника».
Но есть результат, против которого трудно спорить. Более 500 профессионалов и более 100 тысяч обычных зрителей независимо друг от друга поставили на первые четыре места одни и те же сериалы. «Во все тяжкие», «Прослушка», «Безумцы» и «Наследники» пережили даже столкновение профессионального снобизма с народной любовью. Для рейтинга, созданного специально для того, чтобы все с ним спорили, это почти подозрительное единодушие.
