Сарджент: портреты друзей и художников

LILY MILLET, PROBABLY 1885-6 © PRIVATE COLLECTION

Скульптор Огюст Роден называл его «современным Веласкесом», а английский художник Роджер Фрай – пренебрежительно «стилистом». Модернисты считали работы американца Джона Сингера Сарджента анахронизмом, что не мешало богатым заказчикам пересекать океан – только чтобы заполучить свой портрет кисти модного художника «позолоченного века». Восторженное восхищение одних, критический скепсис других – двуликий Янус, неизменный спутник Сарджента при жизни, кажется, и после смерти двигался за ним безмолвной тенью.

Полоса забвения после смерти художника в 1925 году сменилась волной интереса в 1960-е. За последние полвека в Европе и Америке прошло множество выставок портретов и пейзажей американского художника. Нынешняя экспозиция в Национальной портретной галерее в Лондоне – попытка представить Сарджента, которого мы мало знаем: не блистательного летописца светского общества и аристократии, а создателя интимных неформальных портретов друзей, писателей, художников, артистов.

Куратор выставки Ричард Ормонд (внучатый племянник Сарджента), многие годы посвятивший многие годы работе над полным каталогом работ художника, объясняет: «Цель этой экспозиции – бросить вызов общепринятому взгляду на Сарджента. Как художник он хорошо известен, а вот Сарджент-интеллектуал, знаток и ценитель музыки, литературный эрудит для многих может стать открытием».

Сарджент предстает перед нами в другой ипостаси – как человек, углубленный в современную ему культуру, познающий, экспериментирующий, ищущий. Впервые вместе собрана обширная коллекция интимных портретов друзей Сарджента, среди которых немало писателей, композиторов, артистов, художников. Это был круг людей, стоявших в авангарде новых течений в искусстве, литературе, музыке, театре. Скульптор Огюст Роден, живописец Клод Моне, поэт Уильям Йейтс, художник Поль Сезар Эллё, писатели Генри Джеймс, Робер де Монтескью, Роберт Луи Стивенсон… Создавая их портреты, Сарджент и сам преображается, становится свободнее, раскованнее. Обмен идеями, взаимные влияния – вечный процесс перекрестного опыления в культуре и искусстве. Как правило, такие портреты не были заказными, и художник, не скованный формальными рамками, мог позволить себе более радикальные, экспериментальные, эмоциональные, личностные работы. Непосредственные свободные позы, где герои предстают в стихии своей профессиональной деятельности – играющими, рисующими, танцующими – как подбоченившаяся и готовая ринуться в вихрь фламенко жгучая испанская танцовщица La Carmencita; художница Джейн де Глен – вся в солнечных бликах, в знойный летний день пишущая на пленэре у фонтана, или знаменитая актриса дама Эллен Терри в роли леди Макбет. В лучших из таких портретов проступает Сарджент-психолог, человек, наделенный глубокой интуицией, умеющий прочесть и открыть характер через жест руки, усмешку, поворот головы, аксессуар, мелкими точными деталями разом, словно прожектором, освещающий личность портретируемого.

LA CARMENCITA, 1890 © MUSÉE DORSAY, PARIS

Многолетняя дружба связывала Сарджента с шотландским писателем, автором знаменитых приключенческих романов  и повестей Робертом Льюисом Стивенсоном. «Он увековечил меня в моей собственной столовой, в моей собственной вельветовой куртке, крутящим мой собственный ус. По-моему, работа блестящая… Я иду чуть карикатурно в одном углу картины, моя жена в диком одеянии, как призрак, сидит в противоположном углу. Получилось живо и красиво, с этим сарджентовским юмором, но в целом чертовски странно», – так же не без иронии рассказывал писатель о своем портрете кисти Сарджента. Люди не всегда согласны с тем, как их воспринимают другие. Сарджент как-то даже обронил фразу «Каждый раз, когда я пишу портрет, я теряю друга». То ли шутка, то ли всерьез…

В Англию 30-летний Сарджент приехал уже сложившимся художником. Его родители прибыли в Европу из Филадельфии в середине XIX века, да так и остались там, колеся из страны в страну. Джон родился в Италии, во Флоренции, и формального образования почти не получил – неустанно путешествуя с родителями, он учился по богатейшим музейным собраниям и архитектурным памятникам Европы да по обширной отцовской библиотеке. Джон легко переключался с одного европейского языка на другой, прекрасно играл на фортепиано. Позднее скрипач Чарльз Лофлер отзывался о музыкальном таланте Сарджента: «Вы не представляете, каким пианистом он станет. Я заметил, что, когда он играет и, случается, берет неверную ноту, она всегда лучше той, которая в оригинале. Это признак настоящей, врожденной музыкальности».

И все же Джон, поощряемый матерью (незаурядной художницей-любителем), выбрал живопись. Художественное образование, начатое во флорентийской академии изящных искусств, продлилось в Париже – в студии-школе прогрессивного художника Каролуса-Дюрана. Сарджент многое взял у этого блестящего портретиста, в особенности присущую Дюрану манеру создавать образ исключительно тонкими модуляциями света и цвета, навеянную творчеством Веласкеса. Впоследствии эта способность легко адаптировать различные течения в искусстве стала характерной чертой Сарджента. Художник испытал сильное влияние импрессионистов, хотя так и не присоединился к их группе, пережил увлечение постимпрессионизмом и неоклассицизмом, однако так никогда и не покинул границ выработанного им реалистического стиля, впитавшего творческие методы Веласкеса, Гейнсборо, Ван Дейка.

Дипломная работа «Портрет Дюрана», выставленная в Салоне, принесла 23-летнему Сардженту первую настоящую известность. Появились заказчики портретов, их круг стремительно рос, карьера художника набирала обороты, работы Джона регулярно появлялись в Салоне. Все оборвалось в одночасье: выставленный художником в Салоне «Портрет мадам Икс» возмутил французскую публику своим «бесстыдством» и «развязностью» в изображении дамы, вращавшейся в высшем свете. Вся это буржуазная трагикомедия сегодня кажется смехотворной, но в Париже образца 1884 года она стоила Сардженту карьеры: критики поносили картину, клиенты отменяли заказы. Даже друг художника Ральф Карсит записал в дневнике: «Вчера были похороны Джона Сарджента».

Но нет худа без добра – перебравшись на другую сторону Ла-Манша, к традиционным соперникам французов англичанам, Сарджент за короткое время стал одним из самых востребованных портретистов Лондона. В одной из английских газет даже  появилась карикатура: к студии Сарджента на Тилт-стрит тянется длинная очередь богато одетых дам, включая королев, желающих позировать знаменитому портретисту. Это при том, что свою работу художник оценивал недешево – $5000 (эквивалент нынешним $130 000) за портрет. Особенно слава взлетела после поездки Сарджента в 1887 году в Америку. Друзья – архитектор Уайт и писатель Генри Джеймс – должным образом подготовили почву, и Сарджента осаждали толпы желающих быть запечатленными его рукой. А когда художник вернулся в Англию, богатые американцы потянулись в его лондонскую студию. В числе портретируемых числились и президенты США – Вудро Вильсон и Тэдди Рузвельт.

Портрет Рузвельта дался Сардженту нелегко. Обычно художник, лично контролировавший и осуществлявший весь процесс выполнения заказа,  сначала осматривал дом клиента и в особенности место, где должен будет висеть портрет. Затем производил ревизию гардероба портретируемого, подбирая подходящую одежду и аксессуары. А само написание портрета происходило в студии Сарджента, где у него под рукой всегда был широкий ассортимент мебели и антуража. Но для Рузвельта пришлось сделать исключение: как-никак президент США, лицо официальное, рабочее место – Белый дом. Перепробовали много комнат в Белом доме, но ни одна не устроила художника, и он настаивал на продолжении поисков подходящего места и позы. Усталый, раздосадованный Рузвельт наконец не выдержал: «Беда в том, что вы, Сарджент, сами не знаете, чего хотите». На что тот парировал: «Нет! Беда, господин президент, в том, что вы не знаете, какая нужна поза». Поднимавшийся по лестнице Рузвельт резко повернулся, обхватил перила рукой и отрезал: «Не я!» «Не двигайтесь ни на дюйм! Вы нашли ее сейчас», – воскликнул художник. В этой позе Сарджент и запечатлел президента США, хотя лестница оказалась не лучшим местом для сеансов рисования: здесь то и дело шныряли любопытные сотрудники, да и Рузвельт более получаса стоять без движения не желал.

John Singer Sargent
The Fountain, Villa Torlonia, Frascati, Italy, 1907
Friends of American Art Collection
1914.57
The Art Institute of Chicago

Сарджент создал галерею современников, среди которых аристократы, политики, миллионеры, бизнесмены и знаменитости всех рангов – женские, мужские, детские, семейные портреты, всего около 800 работ. Виртуозность и блеск, потрясающее мастерство в передаче нежности кожи и фактуры тканей, живописная легкость быстрой кисти мастера потрясают. Но в то же время в эффектной  бравурности бесконечных портретов светских львиц сквозят холодность и некая поверхностность художника, сосредоточившегося, кажется, лишь на передаче внешних атрибутов знатности и богатства. Работы такого плана провоцировали негативные отзывы критиков. Американский философ Льюис Мамфорд писал о Сардженте: «Он до конца оставался иллюстратором… Самое искусное исполнение, самые эффектные приемы не могут скрыть пустоту Сарджента, презрительную и циничную поверхностность его исполнения». Его называли «льстивым угодником», «усладителем толпы», пеняли за декоративность и эстетство. Сам жанр портрета, техника, подход, композиционные приемы старых мастеров, которые исповедовал и так талантливо компилировал Сарджент, вызывали у художников, ушедших в агрессивный модернизм, неприятие и насмешки. Их больше не интересовали лица и внутренний мир личности – только чистые формы, соединения фактур и поверхностей, геометрия, движение, пространство. Художник, в век кубизма и футуризма продолжавший писать портреты в элегантном романтическом реализме, казался буревестникам авангарда анахронизмом.

Популярность Сарджента была огромна: член Национальной академии в Нью-Йорке, Королевской академии художеств в Лондоне, почетный член трех университетов – Кембриджского, Оксфордского и Йельского, кавалер ордена Почетного легиона в Париже… От титула пэра он, однако, отказался. Это требовало отказа от американского гражданства, а Сарджент, хотя и был космополитом и большую часть своей жизни кочевал по Европе и миру, всегда оставался патриотом Соединенных Штатов.

Художнику исполнилось 51, когда он официально закрыл свою лондонскую студию и прекратил прием заказов на портреты. «Создание портретов было бы довольно занимательным делом, если бы не приходилось вести беседы во время работы… Развлекать клиента, когда чувствуешь себя усталым и измученным, – что за вздор!» По-видимому, эта многолетняя светская клоунада в студии настолько достала Сарджента, что в беседе с перспективной клиенткой он без обиняков заявил, что охотнее нарисует садовые ворота, чем ее лицо. ” Больше никаких портретов. Они мне так надоели, что, надеюсь, больше не напишу ни одного, особенно дам высшего света…»

Последующие годы (Сарджент умер в 1925 году в Лондоне) художник посвятил работе в пейзаже, жанровой картине, экспериментировал с разными техниками, создал фрески в Бостонском музее, в Гарвардском университете. А если и писал портреты, то только друзей, знакомых, выдающихся людей – именно те, что представлены на выставке в Национальной портретной галерее.

Джон Сарджент умер 14 апреля 1925 года, в Лондоне. Сердце. Утром художника нашли в постели. В руках – раскрытый том Вольтера.

Be the first to comment

Leave a Reply