«Слишком человеческое: Бэкон, Фрейд и столетие живописания жизни»

Как-то так сложилось, что последние несколько лет активная и мускулистая галерея Тейт Модерн несколько затмевала свою старшую сестру Тейт Британ. Открытие нового корпуса Тейт Модерн – десятиэтажного здания Switch House,  громкие выставки-блокбастеры типа Модильяни, Матисс, поп-арт, Джакометти притягивали в её залы на Саут-Банк толпы зрителей, побивая рекорды посещаемости самых знаменитых лондонских музеев. Так что свою грядущую этапную экспозицию «Слишком человеческое: Бэкон, Фрейд и столетие живописания жизни» галерея Тейт Британ с размахом анонсировала за много месяцев до её открытия.

Jenny Saville. Reverse 2002-3 . oil paint on canvas. © Jenny Saville. Installation image

Да и есть чем гордиться: от произведений ставших уже классиками мастеров 20 века Фрэнсиса Бэкона, Люсьена Фрейда, Стэнли Спенсера – до современных художников Дженни Сэвилл, Селии Поль, Сесил Браун выставка предлагает обширный экскурс в столетие британской фигуративной  живописи.

Название экспозиции, в которую вошли работы более чем 20 авторов, кураторы почерпнули из титула книги немецкого мыслителя и философа Фридриха Ницше «Человеческое, слишком человеческое» (1878 г.)

Центральная тема выставки – живопись как средство отображения жизни, человеческого тела и пространства его бытия. Две мировые войны в минувшем веке с беспощадной ясностью обнажили беспомощность цивилизации перед лицом зла, пронзительную уязвимость и незащищённость человека. Шокирующее осознание этой неумолимой правды бытия спровоцировало в искусстве послевоенных лет поиски новых смыслов, взрыв интереса к абстрактным формам, концептуализму, поп-арту, перформансу, фотографии. В это же время небольшая группа художников, работавших в Лондоне, увидела новый потенциал в возрождении традиционного фигуративного искусства. Американский живописец и график Рон Китай в каталоге организованной им в 1976 году в британской столице выставки «Глина человеческая» окрестил их «Лондонской школой» (London School). Это довольно условное название круга художников и скульпторов, в который входили Фрэнсис Бекон, Люсьен Фрейд, Леон Кософф, Франк Ауэрбах, Майкл Эндрюс. Фактически они не являлись какой-то обособленной группировкой со сформулированным манифестом или художественной программой: некоторые, как Бэкон и Фрейд, были друзьями, другие, как Кософф и Ауэрбах, вместе учились в арт-колледже. Термин «Лондонская школа» Китай использовал, чтобы обозначить объединяющий этих художников фактор – в противовес абстракционизму и концептуализму они подняли на щит фигуративную живопись.

Sue Tilley posing in front of painting ‘Sleeping by the Lion Carpet’ by Lucian Freud.. Sue modeled for Freud for this work.

Именно мастера «Лондонской школы» составляют ядро выставки «Слишком человеческое» в Тейт Модерн. Это экспозиция о живописи как способе отображения жизни, в которой точкой отсчёта становится непосредственный опыт и восприятие художника, его личная жизнь, чувства и интимные переживания, воспоминания, страхи и устремления. И о «глине человеческой» – друзьях, членах семьи, родных, любовницах и любовниках – из которой художник лепит эту жизнь на холсте… Автопортреты, портреты; и окружение, в котором происходит действо – городские пейзажи, природа, интерьеры выстраиваются в экспозиции в творческую лабораторию нового поколения фигуративной живописи.

Первый зал – прелюдия, работы мастеров, работавших или выставлявшихся в Великобритании в первой половине ХХ века: Дэвида Бомберга, Уолтера Ричарда Сикерта, Хаима Сутина, Стэнли Спенсера. Кураторы прослеживают в их творчестве идеи и подходы, которые подхватили и развили художники «Лондонской школы». Стремление создать на холсте «ощущение страницы, выхваченной из книги жизни», по образному выражению Уолтера Сикерта.

Celia Paul . Painter and Model, 2012. oil paint on canvas. © Celia Paul

Открывают экспозицию два портрета Патрисии Прис кисти Стэнли Спенсера: в одежде и обнажённой. Для меня Стэнли Спенсер всегда был одним из самых противоречивых и ярко индивидуальных британских художников. Он сознательно дистанцировался от модернистских движений XX века оставаясь приверженцем фигуративной нарративной живописи, сумел соединить чисто реалистическое начало, полное точных деталей быта, с символически условным и неопримитивистским подходом в трактовке формы и цвета, используя опыт раннего Возрождения и прерафаэлитов.

В 1927 году критик писал в газете «Таймс» о живописном панно Спенсера «Воскресении в Кукхэме»: «Особенно поражает в этой работе комбинация тщательно выписанных деталей с модернистской свободой в трактовке форм. Это как если бы прерафаэлиты обменялись рукопожатием с кубистами».

События личной жизни Спенсера, люди, с которыми он жил и встречался, места, где побывал, всегда оставались главным содержанием его искусства. Собственно, и к самому искусству художник подходил как к инструменту для передачи чувств, мыслей и впечатлений от пережитого – окрашивая их своей неистощимой фантазией и окутывая мистическим ореолом. Патрисия Прис, чьи портреты представлены на выставке, – большая любовь и трагедия в жизни Спенсера. Чтобы жениться на ней, художник развёлся с женой Хильдой, с которой у него были две дочери. Патрисия оказалась лесбиянкой – последовал новый разрыв, попытка восстановить отношения с первой женой, её смерть; жизнь втроём с художниками Дафной и Джоржем Чарльтон – эти и многие другие события биографии Спенсера становятся темами мифологии его картин, размышлений о сексуальной свободе, любви, вере, времени, бытии, прощении и избавлении.

Francis Bacon. Study for Portrait of Lucian Freud ,1964. oil paint on canvas. © The Estate of Francis Bacon. DACS, London. Photo: Prudence Cuming Associates Ltd.

Человеческое тело, плоть в неистощимом многообразии форм, подступает к нам на выставке со всех сторон. В центральных залах – пилоны, на которых держится экспозиция: Фрэнсис Бэкон и Люсьен Фрейд.

Фрейд признавался: «Мои работы чисто автобиографичны; они рассказывают обо мне и моём окружении». Всю жизнь этот художник-реалист, которому неведомы компромиссы, с беспощадной откровенностью писал портреты друзей, любовниц, жён и детей, автопортреты. Пристальный, пронзительный взгляд Фрейда проникал под кожу, препарировал человеческое тело и скрупулёзно и методично, без сантиментов и прикрас выписывал его на холсте. В длинной галерее портретов обнажённых Фрейда человеческая плоть предстаёт во всей своей полноте и нелепости, красоте и убогости, мощной животной силе и хрупкой уязвимости.

Но как бы ни разнились формы – юные и увядающие, расплывшиеся и усыхающие, – все они несут отпечаток печальной скоротечности бытия. «Анатомия – это судьба», – утверждал дед Люсьена, основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд. Внук создал визуальную формулу этого афоризма.

Michael Andrews . Melanie and Me Swimming, 1978-9. Acrylic paint on canvas. Tate, © The estate of Michael Andrews

Под влиянием Фрэнсиса Бэкона, с которым Фрейда связывала многолетняя дружба, его стиль в середине 1950-х начинает трансформироваться. На смену гладкому безупречному фигуративному письму с виртуозными мазками (на выставке этот период представлен великолепным портретом первой жены художника «Девушка с белой собакой» (1950-1), приходит плотная пастозная корпусная живопись.

Даже кисти у Фрейда теперь другие – широкие, сделанные из грубой щетины борова. Художник рыхлит ими фактуру холста, вспахивает и бороздит густые

слои краски. «Я хочу, чтобы краска превратилась в плоть», – писал Фрейд. Человеческая плоть – обнажённая, детально прописанная, нередко до подробного изображения гениталий, становится главным содержанием его полотен. Портреты плоти поражают беспощадной детализацией и циничной ясностью:

шрамы, морщины, синяки, складки жира, вздувшиеся вены, дряблая кожа, пигментные пятна – ничто не ускользает от кисти художника, вглядывающегося в

человеческое тело с бесстрастным любопытством биолога. Критик Дэвид Сильвестр утверждал, что у Фрейда «глаз патологоанатома, а не художника».

Психологизм лиц раннего периода уступил место предельной выразительности тел. Многие портретируемые изображены спящими или с полуприкрытыми глазами, словно пребывающими в состоянии гипноза, об их эмоциональном мире рассказывает язык тела. Самые впечатляющие из «спящих портретов» на выставке в Тейт Британ– «Портрет Ли Бауэри» (1991) и «Спящая на фоне ковра со львами» (1996). Героиня последнего полотна работница социальной службы Сью Тилли, супервайзер в центре занятости в Сохо. Щедрость плоти 127-килограмовой Тилли настолько восхитила художника, что он писал её трижды; работа над каждой картиной заняла около девяти месяцев. Для социальной работницы, зарплата которой в центре занятости была скорее скромной, такой подработок был весьма кстати, а детальное изображение на холсте её необъятного гротескно-раблезианского тела ничуть не смущало. Художник и Сью подружились: «Я счастлива, что проводила время с человеком, который был столь заботливым и так тяжело работал. Он не был жестоким – он рисовал то, что видел. И рисовал с любовью», – вспоминала Тилли. Кстати, она призналась журналистам, что представленной на выставке в Тейт картине предпочитает другой свой портрет «Большую Сью». Но он теперь пребывает в частной коллекции: в 2008 году это огромное полотно было продано на аукционе Christies в Нью-Йорке за 33 миллиона 600 тысяч долларов – в то время мировой рекорд за работу живущего художника. Покупатель – Роман Аркадьевич Абрамович.

Stanley Spencer. Patricia Preece,1933. oil paint on canvas. © The Estate of Stanley Spencer/Bridgeman Images

Большинство портретов, созданных во второй половине XX века, Люсьен Фрейд написал, стоя перед мольбертом. На своих лежащих на кровати героев художник взирает сверху, и пусть сам он крайне редко появляется в кадре полотна, выбранная им точка зрения – нависающая над моделью сверху – неизменно ощущается в построении композиции. Основное место действия – интерьер студии, условная безмолвная обстановка, которая не дифференцирует временные рамки происходящего. Герои портретов Фрейда редко смотрят на художника, между ним и моделями не возникает взаимодействия. Насколько глубоко он проникает в тайны плоти, настолько же скупо говорит о личности своих героев. «Я рисую людей не такими, какие они есть, а какими они могли бы стать», – говорил Люсьен Фрейд.

Мне трудно принять работы Фрэнсиса Бэкона. Его надрыв, вопли боли, леденящий страх, покорёженные, деформированные тела, сплющенные головы, обнажённые внутренности. Вселенское, без проблеска надежды, одиночество человека в жестоком и беспощадном мире.

Всю жизнь этот художник рисовал человеческую плоть – страдающую, хрупкую, смертную, беззащитную, обезображенную; но и наслаждающуюся, изменчивую и живую…Быть может, ключ к творчеству Бэкона в этих его словах: «В одном из своих писем Ван Гог говорит о необходимости подвергать реальность изменениям, которые становятся ложью более правдивой, чем буквальная истина. Это единственный возможный для художника способ вернуть глубину той реальности, которую он пытается отразить. Я считаю, что реальность в искусстве есть нечто в корне надуманное и что её необходимо воссоздавать».

От «Этюда к портрету Люсьена Фрейда» Фрэнсиса Бэкона мороз по коже; последний раз на публике работа была показана в 1964 году. И всё же самыми пронзительными всплесками одиночества и боли воспринимаются в экспозиции две работы художника с изображениями животных – «Собака» и «Этюд бабуина».

Из более сотни картин выставки «Слишком человеческое» мне также запомнились  завораживающая отрешённой неподвижностью, ушедшая в себя «Джорджия» на  портрете Юэна Аглоу в зале школы Слэйд. Интригующие, мрачноватые, реалистически-драматичные и напряжённые, загадочные, неоднозначные картины Паулы Рэго, трансформирующей события собственной жизни в мифологические сцены. Большое полотно Макла Эндрюса «Мелани и я плаваем» – одна из моих любимых работ в экспозиции: глубокий зелёный цвет воды, в которой преломление света создаёт волнистые дрожащие контуры погружённых в воду частей тел; обрамляющие водную гладь каменные глыбы придают созданной на основе фотографии живописной сцене оттенок ритуальной таинственности. Но главное в этом холсте – смешанная гамма чувств, струящихся между отцом и малышкой-дочерью, которую он учит плавать: нежность, гордость, волнение, сомнение, страх, доверие, надежда.

Человеческое, слишком человеческое….

All Too Human: Bacon, Freud and a Century of Painting Life                                                                   

28 февраля – 27 августа 2018

Tate Britain                                                                                                                                          

Millbank,

London SW1P 4RG                                                                                                         

www.tate.org.uk